Говорят, Хатим никогда никому не отказывал ни в чем, и только никому не отдавал своего оружия и своего коня. Однажды, проезжая мимо становища племени Анза, он увидел у них пленника. И тот пленник попросил Хатима внести за него выкуп, а так как у Хатима не оказалось при себе нужной суммы, он самолично освободил несчастного от оков и надел их на себя. В плену он пробыл до тех пор, пока родичи того человека не выкупили его.
*
Навар, жена Хатима, рассказывала:
«Нас постигла страшная засуха — земля потрескалась, небо стало сизым от пыли, верблюды рвали путы и убегали в степь в поисках воды и погибали там, молоко иссохло в материнской груди, и мы уготовились к скорой гибели. Однажды, когда ночной мрак пал на землю и казалось, никогда уже не наступит рассвет, безысходное отчаянье овладело мною. Дети плакали от голода и не хотели уснуть. Я пыталась убаюкать дочку, а Хатим стал уговаривать двоих наших сыновей. Наконец дети угомонились. Мы же с Хатимом долго сидели, и он всячески утешал меня и подбадривал. Потом я прилегла, но сон не шел ко мне. Супруг мой, наверно, решил, что я уснула, и продолжал сидеть, углубившись в свои невеселые думы. Постепенно стали бледнеть звезды на небосклоне. Тут я услышала, что кто-то приподнял полог нашего шатра и опять опустил его. Хатим встрепенулся.
— Кто там? — шепотом спросил он.
— Это я, ваша соседка,— откликнулась женщина и назвала свое имя.— Я пришла к тебе, потому что дети мои воют, как голодные волчата. Материнское сердце разрывается на части. Помоги нам, сосед.
— Что ж, приведи детей. С божьей помощью накормим их и тебя.
Вскоре она появилась, неся на руках двоих, а еще четверо шли за ней, и она была похожа на страусиху, ведущую свой выводок. Хатим вышел из шатра, приблизился к своему коню и единым махом перерезал ему горло. Потом он освежевал тушу и протянул нож нам, женщинам, сказав при этом:
— Приступайте к своему делу.
Мы жадно набросились на мясо, отрезали куски, жарили их и ели, а Хатим стал обходить все шатры нашего становища, говоря:
— Вставайте, люди, собирайтесь к моему костру.
Когда все собрались, он отошел в сторону и стоял,
завернувшись в плащ и глядя на нас. Клянусь Аллахом, он так и не прикоснулся к этому мясу, хотя был голоден не меньше, чем мы все. Наутро от коня Хатима остались только обглоданные кости, а он сам произнес такие стихи:
Оставь упреки, о Навар, меня напрасно не брани.
«Что ты наделал!» — не тверди, ругать меня повремени.
Не говори, что людям дал немало своего добра —
Я б даже гору одарил, когда просила бы гора.
Скупец один лишь видит путь — добро к себе упрятать в дом,
А щедрый — множество путей, где можно жертвовать добром».
*
О щедрости Каба аль-Ияди также много говорят. Это он напоил своего друга водой, когда сам погибал от жажды, так что его друг выжил, а он погиб. О нем говорит Хабиб ат-Таи Абу Таммам:
Разве на жертву такую способен жалкий скупец?
Нет, жизнь положить за друга — вот щедрости высший венец!
Убайдаллах ибн Аббас был одним из самых щедрых людей. Это он первым установил столы с угощением на улицах Медины и потчевал всех, кто проходил мимо. Однажды, когда он стоял во дворе своего дома, к нему подошел незнакомец и сказал:
— Ибн Аббас, некогда я свершил доброе деяние по отношению к тебе и теперь прошу от тебя вознаграждения.
Ибн Аббас поднял на этого человека глаза и долго всматривался, но так и не узнал его. Тогда он спросил:
— Какое же добро ты совершил?
— Однажды мы встретились у колодца Замзама. Ты был измучен зноем и с нетерпением ожидал, когда твой слуга достанет воду. Вот тогда я и прикрыл тебя от палящего солнца полой своего плаща и стоял так, пока ты не утолил жажду.
— Да, я помню этот случай! — воскликнул ибн Аббас. Потом, обратившись к своему управляющему, спросил: — Сколько у нас сейчас денег?
— Двести динаров и десять тысяч дирхемов,— отвечал
тот.
— Отдай ему все эти деньги, и я думаю, это слишком малая плата за то добро, которое он сделал.
*
А вот что памятно людям о великодушии и щедрости Абдаллаха ибн Джафара. Однажды Абдаррахман ибн Абу Аммар пришел к одному человеку, у которого была невольница дивной красоты и к тому же замечательная певица. Абдаррахман пылко влюбился в эту девушку, и вскоре всем стало известно об этом. Многие его упрекали, но он отвечал им:
Корят за любовь, по любовь неизменно со мной.
Укоры друзей — словно дождь, что прошел стороной.
Наконец известие о том дошло до Абдаллаха ибн Джафара, и он решил помочь несчастному влюбленному. Послав своего управляющего к хозяину той девушки, он купил ее за сорок тысяч дирхемов, а Потом приказал обрядить в лучшее платье и самые дорогие украшения. Сам же он отправился в хадж, а когда вернулся, то первым делом просил пришедших поздравить его с благополучным возвращением.
— Почему я не вижу среди вас Ибн Абу Аммара?
Абу Аммару передали об этом, и он пришел к Абдал-
лаху, чтобы приветствовать его. Хозяин предложил ему сесть и молвил:
— Я вижу, брат, несчастная любовь снедает тебя.
— О, эта девушка проникла в мою плоть и кровь, в мозг и в жилы,— отвечал Абу Аммар.
