Ибн Сирин не отвечал, пока не кончил молитву, потом подошел к михрабу и произнес:
Мне было прохладно с нею, мне раем казался зной.
И мускус летней порою лил аромат неземной.
И было мне жарко с нею зимой, в ледяную ночь,
Когда собаки скулили — им лаять было невмочь.
*
Законовед Урва ибн Узайна, один из самых уважаемых людей в Медине, славился своим благочестием и набожностью. Но многих удивляло, что при том он писал любовные стихи. Однажды жена стала упрекать его:
— О тебе говорят, что ты праведный человек, а ведь это ты сложил стихи:
Если в сердце запылает жар любовный, золотой,
Побегу я к водоносу: «Окати меня водой!»
Но увы! Прохладней станет только кожа, лишь на миг.
Кто же тот пожар потушит, что в груди моей возник?
Разве такое мог написать праведный человек? Да ты попросту лицемер!
— Лжешь, я не лицемер! — рассердился Урва.— Просто в стихах я излил хоть немного свою душевную тоску.
Один поэт восхвалил в стихах наместника Ахва-за, но тот никак не отблагодарил его за это. Поэт пригрозил:
— Я не стану высмеивать тебя, но сложу такие стихи, которые будут для тебя горше осмеяния.
Отправившись к правителю Ирака Зияду, поэт прочел поэму, прославляющую его деяния. В том числе в поэме были такие строки:
У Тайма, эмира Ахваза, безмерно казна богата!
Мешки объелись деньгами, на помощь зовут Зияда.
К нему кошельки взывают: «Откликнись, приди, взгляни!»
Ведь их распирает злато, по горло сыты они.
Услышав это, Зияд воскликнул:
— Я внемлю вам, кошельки и мешки!
И тотчас послал к наместнику Ахваза одного из своих стражников, приказав забрать у того сто тысяч дирхемов.
*
У Халиля ибн Ахмада спросили однажды:
— Ты такой знаток поэзии, почему же сам не пишешь стихи?
— Для того, что мне хотелось бы сказать в стихах, я не нахожу слов,— ответил он,— а те слова, что я нахожу, не складываются в стихи.
*
Однажды встретились Абу-ль-Атахия и Абу Нувас, и первый спросил:
— Правду ли говорят, что ты пишешь стихи, только любуясь красивыми цветами и вдыхая аромат душистых трав?
— А разве можно иначе писать стихи? — удивился Абу Нувас.
— Я, к примеру, могу слагать стихи даже в уборной!
— То-то твои вирши издают зловоние!— отозвался Абу Нувас.
У Хутайи спросили:
— Как складываются лучшие стихи?
Он высунул язык, длинный и тонкий, наподобие змеи ного жала, и ответил:
— С его помощью.
*
У поэта Кусайира, возлюбленного Аззы, спросили:
— Почему ты больше не пишешь стихов?
Он ответил:
— Ушла юность, и с ней честолюбие, умерла Азза, и некому меня вдохновлять, погиб халиф Абд аль-Азиз, и некому меня вознаграждать.
*
Умара, сын поэта Джарира, рассказывал:
«Я стоял у дверей халифа аль-Мамуна. Вдруг из покоев вышел чем-то взволнованный поэт Абдаллах ибн ас-Самт. Обратившись ко мне, он сказал:
— Увы, повелитель правоверных при всех своих прочих достоинствах ничего не понимает в поэзии.
— С чего ты это взял? — удивился я.
— Только что я прочел ему свои новые стихи, и были там две строки, за которые мало отдать полцарства, но он лишь смерил меня испепеляющим взглядом, так что я едва не умер со страху.
— А ну-ка прочти мне. эти строки,— попросил я, и Абдаллах напыщенно произнес:
Халиф аль-Мамун оставил всем прочим дела земные.
Он занят лишь делом веры, презрев заботы мирские.
— Несчастный! — сказал я.— Халиф проявил сдержанность и кротость, не наказав тебя. Посуди сам — что это за правитель, который, презрев мирские дела, занимается только делами веры. Уж лучше бы ты сказал, как некогда твой дед, восхваляя Абд аль-Азиза ибн Марвана:
Вершит он дела мирские, как подобает ему,
Но знай, что от дела веры его не отвлечь никому».
Что говорили арабы о музыке и пении
«ч Лекари утверждают, что красивый голос и пре-
И красная мелодия проникают в тело и просалите ваются в жилы. От них очищается кровь и успокаивается сердце, душа веселится и движения становятся легче. Поэтому они не допускали, чтобы маленькие дети засыпали в слезах,— если ребенок плакал вечером, мать ласкала его и напевала, всячески стараясь развеселить.
*
А философы говорят, что мелодия — это те же чувства и мысли, только выраженные не в словах, а в различных звуках. Природа создала мелодию, а человеческая душа полюбила ее и не может обойтись без нее.
*
Один мединец после долгого пути вошел в мечеть и, развалясь на полу, стал во весь голос распевать песенки. Поблизости молился какой-то почтенный корейшит. Прибежали служители мечети и набросились на поющего с криком:
— Ах ты враг Аллаха, как ты смеешь петь в мечети! Схватили его и отвели к начальнику стражи. В это время корейшит кончил молитву и последовал за ними. Подойдя к начальнику стражи, он сказал:
— Эти люди лгут, он не пел, а читал Коран. Начальник стражи поверил корейшиту на слово и, пристыдив служителей мечети, распорядился отпустить задержанного.
Когда тот человек и корейшит вышли на улицу, старик сказал:
— Если бы ты пел не так хорошо и сфальшивил бы хоть один раз, я не стал бы свидетельствовать в твою пользу. Иди с миром.
Аль-Асмаи рассказывал:
