Я рассказала Дейлин обо всем, что услышала за ужином. Пусть я всего лишь передала новость, но в глазах моей подруги было столько благодарности! Дейлин, всегда такая сдержанная и спокойная, рыдала в голос, сжав меня в объятиях. Мое сердце плакало вместе с ней. Сколько же она вынесла за все это время?
Мы проговорили почти до рассвета. Наконец-то между нами больше не было той гнетущей тишины, что отдалила нас друг от друга! Мы снова стали лучшими подругами.
С Дейлин мы обсудили и испытания Шейлара, и мое обучение целительству, и ее подготовку к принятию сана Жрицы. Оказалось, предсказывать будущее девушка еще не могла. После смерти Жрицы ее способности будто исчезли. Преподаватели говорили, что это последствия травмы и нужно просто подождать, а злые языки судачили, что ее настигла кара: люди верили, что она родная сестра убийцы. «Само провидение совершило возмездие» – так они говорили. Но сейчас, когда Дейлин узнала, что имя и честь ее брата будут восстановлены, мы обе надеялись, что ее дар вскоре вернется.
Я даже рискнула расспросить Дейлин о том, что она изучила из теоретического курса. Поделюсь с Марой. Мне было неприятно выведывать у нее необходимую информацию, но и посвящать ее в нашу с кузиной тайну я не хотела. Если нас с Марой раскроют, то, по крайней мере, Дейлин будет к этому непричастна.
Меня переполняют эмоции. Спать совсем не хочется, хотя уже полдень. Если бы я могла, то прямо сейчас разбудила бы Мару и рассказала ей все, что узнала от Дейлин.
Я снова получила письмо от Шейлара. Вот только Руби сегодня выглядел неважно: шерсть тусклая, взгляд потухший, и сам он как-то осунулся. Это не на шутку встревожило меня. Я хотела почесать Руби за ушком и усадить к себе на колени, но малыш что-то возбужденно запищал, и мне пришлось его отпустить. Должно быть, ему пора было торопиться к Шейлару. Жаль, что я не понимаю его шеду.
Письмо я распечатывала трясущимися пальцами.
