У Вишнёвой редкое имя. Ей самой нравится сравнение с мифологической Дианой, которая превращала в оленей всех, кто её видел. «Получается, общаться с тобой опасно», – как-то пошутил я. «Да, я такой человек. (Улыбается.)» – «Какой?» – «Не могу сказать, что простой». – «А в чем твоя сложность?» – «Я очень много требую от людей. Но не потому что хочу проявить власть, а потому что во мне сильны перфекционизм, ответственность и чувство контроля, а людям это не всегда нравится». Однажды на репетиции «Лебединого озера» в Мариинке, – я тому свидетель, – Диана очень сурово общалась с партнером. Он в отчаянии не мог понять, чего хочет от него Вишнёва. Мне в какой-то момент даже стало его жалко. Когда я поделился своей эмоцией с Дианой, она улыбнулась: «Понимаешь, я не буду требовать от человека того, к чему он не готов. Мои коллеги знают, что, выходя из зала, я становлюсь другой. Я дружелюбная, я не играю такую звезду Диану Вишнёву». Могу подтвердить, что так и есть… Летом 2017-го Диана на пару дней прилетала в Москву, и я воспользовался, так сказать, моментом.
– Ты только что вернулась из Испании…
– В Испании я была проездом, – летела из Нью-Йорка. Там, в Нью-Йорке, был мой заключительный спектакль в качестве приглашенной примы Американского театра балета. После таких торжеств, такого накала эмоций надо было прийти в себя. Вообще сам факт работы в Нью-Йорке диктует свои правила, ты всегда находишься на грани возможностей. Эта энергетика города проникает повсюду, да и работа в труппе – на выживание. Не только физическое, но и психологическое. Я ухожу из Американского театра балета после тринадцати лет работы на этой сцене.
– Мистическая цифра.
– Это моя любимая цифра, и меня нисколько не пугает то, что ее принято ассоциировать с чем-то инфернальным, дьявольским. Я родилась 13 июля, и так сложилось, что многие счастливые, важные и знаковые моменты в моей жизни так или иначе связаны с этим числом.
– А почему ты решила уйти из Американского балетного театра именно сейчас? Карьера блистательно развивается, зрители тебя очень любят…
– Просто мое поколение танцовщиц и балерин ушло, и я будто осталась одна. Раньше эта смена поколений была не так ярко выражена – кто-то приходил, кто-то уходил, а сейчас всё стало происходить очень резко.
– Ты почувствовала дискомфорт?
– Нет, не могу так сказать. Всё равно в последние годы я выступала там немного: когда-то было два спектакля в сезон, когда-то четыре. Конечно, это неправильно, так как я являюсь principal dancer (примой-балериной), а не гостьей. То есть я должна была танцевать больше. Последняя крупная работа в этом театре у меня была с хореографом Алексеем Ратманским – «Спящая красавица». Но у меня много времени занимает мой фестиваль Context, я максимально в него погружена. Зато теперь открываются совершенно другие горизонты и появляются другие перспективы. Поэтому никакой боли. Я прощаюсь с благодарностью: уже столько всего сделано, пережито, столько станцовано! Каждый спектакль – это подвиг, ну или полет в космос. За тринадцать лет я обрела в этой театральной семье такое уважение и такую любовь, что случившееся невозможно назвать прощанием. Конечно, наши пути будут пересекаться и в творчестве, и по линии фестиваля Context.
– У тебя, Диана, объемный взгляд на профессию: границ просто не существует. Ты многое пробуешь, экспериментируешь, находишься в постоянном поиске. А ведь когда ты только начинала, всё было достаточно консервативно. Ты росла в закрытом пространстве, даже на твой первый конкурс – в Лозанне, где ты с триумфом победила, тебя, ученицу хореографического училища, не хотели отпускать. И дальше можно было всю жизнь протанцевать только в Мариинском театре, пусть и стать там суперзвездой.
