– Нет. Я никуда не показывалась. Мне, конечно, хотелось, чтобы меня пригласили, но меня никто не пригласил. После того, как я снялась в кино с такими замечательными артистами, и, в общем, как-то неплохо вполне для первого раза снялась… Мне очень хотелось, чтобы меня пригласили. Но почти весь курс распределили в Волгоград, в ТЮЗ.
– От такого «заманчивого» предложения вы, конечно, отказались.
– Я не хотела в Волгоград, и у меня не было такой возможности. Умер отец, когда я училась на третьем курсе, и я не могла маму оставить одну – она была в тяжелом состоянии. Папа умер очень молодым. Неожиданно, просто в одну секунду. Я осталась в Ленинграде, и Надежда Николаевна Кошеверова, которая снимала «Старую, старую сказку», сказала, что хочет, чтобы я осталась в Студии киноактера. И так счастливо сложилась жизнь, что Надежда Николаевна вскоре снова начала снимать кино.
– Да-да, фильм «Тень» по Шварцу. И вновь сказка, только уже философская, с крепкой драматургией.
– Потом был «Монолог» Ильи Авербаха. Эта картина стала для меня основополагающей, она многое изменила в моей жизни. После «Старой, старой сказки» было огромное количество предложений играть всяких там капризных девчонок. И вот первая в моей жизни драматическая роль. Я очень люблю этот фильм и очень люблю Михаила Андреевича Глузского, с которым у нас были нежнейшие отношения – отношения как между дедом и внучкой.
– «Монолог» открыл вам многие двери. И не только в кино. Вы же вскоре переехали в Москву и начали работать в театре Моссовета.
– Я вышла замуж и, таким образом, переехала в Москву. У меня ничего не было, никаких контактов, знакомых, друзей. Но до того как я переехала в Москву, я познакомилась на съемках фильма «Ждем тебя, парень» с Сашей Леньковым. И мы там кривлялись вечерами, дурачились. Я изображала Доронину, Вертинскую, Олега Даля. И он сказал: приходи к нам в театр, у нас таких артисток нет, ты просто молодая Раневская! Только в этом возрасте можно поверить в такую глупость. Но показываться в театр Моссовета мне было не с чем абсолютно, у меня не было никаких отрывков. И Сашка сказал: а покажи Доронину, Даля – всё, что я ему на съемках демонстрировала. И вот с этим «чемоданом показов» я пришла к ним – весь худсовет сидел. Они посмотрели и спросили, есть ли у меня что-нибудь «своим голосом». Я подумала: ну знаете, если перед вами такой бриллиант, а вы не поняли… И ушла снова сниматься – в картине «С тобой и без тебя» я снималась целый год. А потом, просто зайдя как-то в гости к Саше в театр, я встретила директора театра Лосева, который спросил: это вы молодая Раневская? Я говорю: да, я. Он сказал, что сейчас у них готовится один спектакль и я могу там порепетировать. Я неделю порепетировала, потом собрался весь худсовет, я показалась, и они меня приняли.
– Марина, ваш первый муж Анатолий Васильев был актером театра на Таганке. А вас «Таганка» не прельщала? Хотя ваш ответ я предвижу.
– Я очень любила этот театр со стороны, любила его как зритель, за кулисами проводила огромное количество времени. Но я понимала, что это не мой театр. Я хотела в «Современник». Потому что Олег Даль, с которым я начинала сниматься… Я предполагала, что в «Современнике» все такие блистательные артисты, как он, что совпало с действительностью. А театр Моссовета… Я подумала: ну, начнем с Моссовета.
– А как все-таки вы оказались в любимом «Современнике»?
– Тогда в «Современнике» стали искать актрису на роль Валентины в спектакле «Валентин и Валентина» – актриса, которая ее играла, ушла в декрет. Они пробовали уже много актрис. Я про это слышала, но, конечно, не могла сама прийти и сказать: попробуйте меня. На мое счастье вот так бывает, что все-таки как-то складывается. Виталий Яковлевич Вульф предложил обратить внимание на меня. Он видел в театре Моссовета «Турбазу» Анатолия Эфроса, где я играла.
– Неужели в театре «Современник» вас не знали?
– Нет, абсолютно.
– То есть люди театра настолько не любопытны, кино не смотрят.
