– Вообще-то я хотела быть балериной. Первое же посещение Мариинки произвело на меня такое сильное впечатление, что это было сродни ожогу. Я смотрела балет «Щелкунчик», мне было около пяти лет. Это стало почти наваждением – балет. Но здоровье у меня было хрупкое, я всё время болела, да еще Ленинград с его пронизывающими ветрами. Поэтому с балетом не получилось. А в первом классе я выиграла стихотворный конкурс. Сначала классный, потом школьный, потом районный, потом городской. Читала стихи: «Мы с Тамарой ходим парой, санитары мы с Тамарой». Так я прошла на всесоюзный конкурс. И должна была ехать на Кубу. Но на Кубу я не поехала – мама отвезла меня на Волгу к бабушке. И поэтому моя карьера чтеца закончилась не начавшись. Но автоматически, в результате этой победы «несусветной», меня определили в кружок художественного слова. Там начался второй этап моей карьеры.
– И «карьера» поглотила целиком?
– Это была настоящая страсть. Кружок был по понедельникам, средам и пятницам, и они стали моими любимыми днями недели. Моя жизнь была совершенно сосредоточена на этом. Даже я бы сказала, в этом была какая-то упертость: я точно знала, что мечтаю только о сцене. И не представляла, что могу не поступить в институт. Потому что если та-а-акая любовь, ну как же я не поступлю?! В кружке я была примой, играла первые роли – надо сказать, на массовку я не соглашалась.
– Этот «сигнал» был услышан: вы ведь никогда в жизни не участвовали в массовке.
– Почему? Когда я пришла в «Современник», были и главные роли, и массовки. Например, я бегала в спектакле «Балалайкин и К°». Тогда был период, когда еще не имело значения, какие роли ты играешь. Сейчас это уже исключено.
– Наверное, в театральный вы поступили легко.
– Совсем не легко. Я поступила кандидатом.
– А что значит «кандидатом»?
– Это означало, что если я первый семестр по мастерству не сдам на пятерку, то меня отчисляют. И что у меня не будет индивидуальных занятий с мастером.
– Всегда первая, и вдруг…
– Я была первой в театральном кружке, но никто об этом не знал в институте. Ничего не было во мне такого, что могло привлечь какое-то внимание, хотя бы первичное. Никакой красоты у меня не было: какой-то хвостик задрипанный на голове, тощая, патологически стеснительная. Спасла только моя страсть нечеловеческая и понимание того, что если я не сделаю что-то несусветное, то не поступлю. Я читала материал, который не соответствовал моей внешности. Комиссия предполагала, что я сейчас буду чирикать, запою что-нибудь тихое. Но я страшным голосом, как иерихонская труба, заорала и таким образом удивила всех, потому что они увидели это странное несочетание. Я понимала, что на фоне тех людей, которые поступали в театральный институт – девочек прекрасных, мальчиков высоких, статных, – я не вписываюсь в эту картинку.
– Что вы испытывали, когда оказались только кандидатом? Унижение, шок? Мир рушился?
– Я была так счастлива, что поступила, и меня совершенно не оскорбило, на каких условиях это произошло.
– Справедливость, к счастью, восторжествовала.
– Я сдала на пятерку мастерство и таким образом поступила. Но мало того что я поступила кандидатом, я единственная на курсе получила по мастерству четверку в дипломе. У всех были пятерки, кроме меня.
– Невероятно!
– Я начала сниматься на втором курсе, в фильме «Старая, старая сказка», и пропустила почти целый год. Потом я сдала все экзамены. Но тем не менее меня наказали.
– Но ведь сниматься-то отпустили.
– Ну, как отпустили… я ушла в академический отпуск. Я была вынуждена. Мне было это любопытно. Я, знаете, не воспринимала это как «я буду актрисой в кино, буду сниматься в главной роли». Мне просто было интересно, потому что это была та же самая профессия. Но и совершенно другая. Когда я закончила съемки, мне сказали, что, поскольку я пропустила целый год, меня не могут взять обратно на курс. Потом выяснилось, что надо извиниться перед курсом за то, что я вроде как погналась за славой, что мной двигало тщеславие, хотя это было не так.
– Быть без вины виноватой – это, конечно, испытание. Интересно, что вы сказали однокурсникам?
– Я сказала: простите меня за то, что я не прошла вместе с вами этот курс; я, наверное, виновата перед всеми… Думаю, на курсе по-разному относились к этой ситуации. Но тем не менее меня простили.
– То есть у вас не было никакой гордыни?
– Абсолютно.
– После института вас наверняка разрывали ленинградские театры.
