– Нет, не на лавочку, а на землю. Там земелька какая-то мягонькая была, и я не травмировался никаким образом. Помню, я встал и пошел к друзьям, в подъезд. Раздался крик, с бабушками было плохо, а со мной все в порядке. Вот поэтому «циркач». Меня просили повторить этот номер, но я почему-то не решился. (Улыбается.)
– А когда «цирк» уступил место театру?
– Родители брали меня на гастроли, и я даже участвовал в спектаклях. Особенно мне нравилось выступать в пионерских лагерях. Первый спектакль, в котором я играл, – «Кошкин дом», я был одним из котят. «Тетя-тетя кошка, выгляни в окошко», – произносил я и имел огромный успех у девочек из третьего и четвертого отрядов. Родители очень волновались, когда я впервые вышел на сцену вживую (обычно в кукольном театре выступают за ширмой). У меня была роль волка. А там какая-то жуткая история про то, что зайчик вязаный, и волк его хочет расплести и сделать из него шапочку и варежки. Начинался спектакль с того, что бегали клоуны по сцене, и папа, один из клоунов, говорил, обращаясь в зал, «кто хочет сыграть волка». Я был в зале как «подсадка» и должен был по сюжету проявить инициативу. Первый раз я так испугался! Папа мне потом говорил, что от страха я стоял белый, как столб. Папа был уверен, что на сцену я так и не выйду. Но все случилось, я вышел и начал петь голосом Боярского.
– То есть музыкальные способности у тебя тоже были.
– Я играл в школьном ансамбле. У меня был период, когда я учился совсем неважно, но пел хорошо и играл на гитаре. Меня пионервожатая спасла. Это был, наверное, девятый класс. Она привлекла меня к работе в агитбригаде. Наша агитбригада называлась «Время», у нас были одинаковые рубашечки. Мы получали первые места на разных конкурсах. Все серьезно. Поэтому меня практически не обременяли занятиями в школе, – я пел. «Пора-пора-порадуемся»… У меня в то время были длинные волосы и усы такие слабенькие. И все говорили: Боярский, смотрите, Боярский!
– В общем, Боярский, циркач и ботаник в одном лице. Это правда, что ты в армии служил всего три дня?
– Да, недолго. Это такая достаточно неожиданная история. Я пошел в армию, когда уже занимался театром, – учился в Новосибирске, в театральном училище. Естественно, почетная обязанность каждого мужчины вырастить дерево, вырастить ребенка и отслужить в армии. И вот до того, как деревья выращивать и ребенка, я собирался пройти армейскую службу – хотел быть десантником или морским пехотинцем. Мы ехали в поезде, в учебку. И у меня произошел конфликт с прапорщиком. Окна закрыты, жара страшная, мы просто умирали, – а нас в вагоне человек сто. В соседнем купе разбили окно, потому что уже дышать нельзя было. Началась какая-то жуткая драка. И я уронил на прапорщика чемодан сверху.
– Сознательно?
– Так, чуть-чуть подтолкнул. В результате, меня и еще двоих ребят высадили с поезда. С автоматчиками, все дела. Но так как мы присягу еще не давали, нас отправили на проверку – нормальные ли мы. После присяги могли бы и в дисциплинарный батальон отправить… Принимал врач, лет тридцати пяти. Мы с ним разговариваем, и выяснилось, что его дети ходили в наш кукольный театр. «Так ты сын Машкова?» – «Да». – «А чего буянишь? Большие неприятности у тебя могут быть». – «Ну что сделаешь?» – «Служить-то хочешь?» А поскольку за эти три дня мне все сильно не понравилось, я ему честно сказал: не хочу. И он: «Ты не будешь служить». От его заключения все зависело. В результате он отправляет меня на проверку в психиатрическую клинику. Только, говорит, не делай вид, что ты сумасшедший. И в течение месяца я хожу такой тихий и спокойный… Потом написали, что я не могу служить, поскольку у меня вспыльчивая натура, и если скажут «стоять смирно», я могу сделать совсем обратное. То есть я благодарен этому врачу. Видимо, плохо могли закончиться все мои искания справедливой армии.
– Экстрима в твоей жизни было предостаточно. Но ты продолжал наступать на одни и те же грабли. Из театрального училища тебя, кажется, выгнали?
– В общем, попросили уйти. И в этот момент я поехал поступать в Москву.
– А почему «попросили»?
– Ну были какие-то безобразия с моей стороны… Послушай, надоело мне говорить про безобразия. Давай про светлые какие-то истории в жизни. Например, учась в театральном училище, я подрабатывал санитаром в травмопункте.
– То есть любовь к биологии не отпускала.
