– Первый раз я влюбился в школе. У меня не было просто увлечений. Если я влюблялся, то всегда очень сильно. Первая моя любовь была трагическая, без понимания. Была такая одноклассница Долгова, она любила отличника. А меня любила другая отличница, но я ее не любил. Много было всяких историй, много.
– При этом ты рано женился – на своей однокурснице по училищу Лене Шевченко.
– Это было для меня совсем неожиданно. Случился быстрый роман. Лена училась в другой группе, – все ходили смотреть, как она занимается сценическим движением. Ей было 17 лет. Бойкая такая, худенькая… Свадьба была отчаянная. В воскресенье в селе Криводановка открыли загс, двое влюбленных зашли в этот загс. Включили пластинку, отдали паспорта. Потом вернулись. Я сделал невесте фату из занавески тюлевой. Пригласили всех друзей из театрального училища. Гуляли четыре дня… Было столько любви, скандалов. Скандалов было больше, наверное. В общем, двое сумасшедших встретились. (Улыбается.)
– В Москву ты поехал один?
– Один. Тогда уже трещина была. Вообще, встречи, расставания, – они всегда болезненны. Во всяком случае в моей жизни. (Обращается к попугаю.) Джека, тихо!
– Жена была актрисой, потом еще одна жена актриса, Алена Хованская. Женщине из другой среды тебя трудно вынести?
– Меня и в этой среде трудно вынести. (Улыбается.) Вот сейчас с Грушей сидим, кто нас может вынести двоих? Так и будем сидеть с ней вдвоем, и Джека будет орать. (Улыбается.)
– Володя, тебе хочется жить красиво, комфортно? Ты известный актер, популярный.
– У меня нет таких амбиций: построить дачу, или приобрести большую квартиру. Меня абсолютно не волнуют такие вещи, говорю серьезно. Была белая «Шевроле», сейчас у меня «восьмерка» «Жигули». Все это не настолько важно. Я 14 лет прожил в общежитиях, и когда получил квартиру, я в нее год не мог въехать, потому что привык к общаге, к чему-то временному. Это не от того, что человек очень занят делом и такая творческая личность. Просто так сложилось, что никто в нашей семье на это не обращал внимания. Вообще никогда. Хотя, возможно, ничего хорошего в этом нет.
– Какое амплуа больше всего отражает тебя сегодняшнего?
– Не знаю. Наверное, попозже, когда наступит время, я проанализирую, кто я есть на самом деле. Я вот сейчас отматываю нашу беседу и думаю, что же я с тобой так откровенно разговариваю. Мог бы сейчас дурачиться. Правильно? Был бы комиком. Нет. Лирический герой? Я тебя достаточно хорошо знаю, мы с тобой нормально разговариваем… Я такой, какой есть.
– Константин Райкин, с которым ты ставил «Трехгрошовую оперу» в «Сатириконе», говорил мне, что ты как режиссер всегда четко знаешь, чего требовать от актеров.
– Я прихожу на репетицию готовым к тому, что будет происходить. Я заранее все проверяю, у меня всегда есть несколько вариантов развития событий. Не могу позволить себе, допустим, прийти на репетицию или съемку и не знать, чего я буду делать. Ведь часто бывает: давайте, поимпровизируйте, сделайте что-нибудь, а я посмотрю. Вот это беда, беда.
– Табаков говорит, что ты тот человек, на которого он может оставить свой театр, что ты может руководить театром.
– Так, и что?
– Ты к этому готов?
– Не люблю руководящих должностей, это раз. А во-вторых, ну что значит «оставить театр»? Табаков будет всегда, он замечательно ощущает себя в мире. Но то, что это мой родной театр и мне не надо другого театра, это верно. Олег Павлович может быть спокоен, что есть ребята, которые его не подведут, мы все равно занимаемся одним общим делом.
