Изощренная фантазия Литвиновой легко превращает фантасмагорию в реальность, – спираль чувств и состояний множится и множится. А как пронзительна сцена ухода из жизни главы семейства Маргариты! В ее воображении на короткий миг появляется возлюбленный-генерал, с которым она была так счастлива сорок девять (именно 49) лет назад…
В спектакле замечательные актерские открытия. Потрясающей красоты музыку написала Земфира.
«Назначьте новую мечту», – говорит героиня по имени Фанни. Слова, которые можно адресовать самой Ренате. У нее это здорово получается!
Предыдущий фильм Литвиновой «Сны Иосифа» был впервые показан на «Кинотавре». Эта новелла вошла в киноальманах «Петербург. Только по любви».
Июнь 2016 года. Сочи, «Кинотавр». Час ночи. Неожиданно звонит Литвинова. «Можем сейчас сделать интервью». Я, естественно, сразу соглашаюсь.
– Игорь, вам тоже кофе?
– Меня зовут Вадик.
– Я, наверное, год, встречая вашего брата, называла его Вадимом, пока однажды он не вскипел… Теперь очередь дошла до вас.
– Когда меня называют Игорем, это ничего, все-таки родной брат, а другим именем не надо.
– Значит, у вас другое устройство, тем более вы не артист, артисты – они более душеранимые. А вы знаете…
– Почему «вы»? Давай будем, как обычно, на «ты».
– Давайте на «вы». Это какое-то насилие. Давайте будем говорить так, как кому хочется.
– Хорошо. С удовольствием посмотрел твой фильм, Рената. И хотя он включен в киноальманах о Петербурге, мне кажется, «Сны Иосифа» могли представлять любой другой город.
– Нет, эта история могла произойти только в Санкт-Петербурге. Это совершенно питерская семья, питерские персонажи, питерские отношения, это питерский воздух и это «Ленфильм»! Энергия легендарной студии, которая там витает. Наверное, это мое личное признание в любви к «Ленфильму», ко всем людям, которые там работают, которые сражались за красоту в моей картине, неистово и совершенно бескорыстно, – к художникам Каримулиной Насте и Наде Балабановой-Васильевой. Да вообще ко всем!
– Основное действие происходит на съемках фильма, посвященного Иосифу Бродскому. Интересный ракурс.
– Я люблю Питер за его людей, в нем жили лучшие из лучших, кого я знала: Леша Балабанов, Георгий Гурьянов и, конечно, Иосиф! В Москве они были бы невозможны, потому что питались самой водой и запахом стен этого города. Еще есть один такой мистический город на воде – Венеция…
– …тоже связанный с Бродским.
– Может быть, еще Нью-Йорк, потому что он тоже очень близко к воде. Бродский абсолютно «водяной», водных пространств, такой, я бы сказала, морской бог. И селился всегда у воды.
– В картине есть любопытный персонаж – женщина-режиссер. Ее сыграла Мари-Луиз Бишофберже, театральный режиссер. Вы дважды с ней работали в МХТ. Спектакль «Свидетель обвинения», в котором у тебя главная роль и который я люблю, всегда идет с аншлагом.
– В каком-то смысле я даже себя ассоциирую с этой безумной французской режиссершей, которую никто не понимает, которая говорит на ненашенском, своем языке и объясняется в любви через кинематографические придуманные сны. Я такая же: я разговариваю с людьми, я говорю по-русски, но меня не понимают, то есть я остаюсь для них просто какой-то сумасшедшей закрытой системой. И я всегда настаивала, что кино – это мой личный сон, мой личный мир, абсолютно сочиненный из моих мечтаний. Так что эта героиня – какое-то мое альтер эго.
– Послушай, ты уже сыграла стольких женщин в пограничном состоянии!
– Я никогда не боролась за звание самой нормальной, тем более быть нормой для меня, скорее, оскорбление. Ты по Цельсию, они по Фаренгейту. Я не говорю, что я себя противопоставляю всему миру, часть мира даже нуждается в таких как я, ведь залы полные, значит, это кому-то нужно. Короче, надо продолжать «петь свою песню», что я и делаю – я по-другому не могу. В школе я всегда хотела поскорее домой, к книгам, к своим радиоспектаклям в шесть вечера. Я помню, как-то шла по осенней аллее домой, особенно грустная, и все перебирала плюсы своей жизни. И сказала самой себе: «Но зато меня ждет дома попугайчик». Что-то совсем я была одинокой. Только когда я попала во ВГИК, я нашла подобных себе. Это как вернуться на родину и заговорить на языке, не подбирая фраз и выражений, без заикания.
