– Буше дал ему десять минут. Скажем так: три минуты, чтобы добраться до домика, семь – чтобы привести себя в порядок. Даже больше. Буше прошел к черному входу в гостиницу, в гараж и обошел здание, чтобы выйти к парадному входу и расспросить госпожу Керн. Это по крайней мере еще пять минут.
– Согласен – он мог умыться за десять или тринадцать минут, но у него не оставалось времени переодеться. А ведь он и обувь поменял. Неудивительно, что чемодан так оттягивал ему руки. В нем, должно быть, он держал целый гардероб.
– А вот переодеваться ему не требовалось. Он не мог рисковать, оставив грим и не смыв оттеночный шампунь, которого, кстати, немного и нужно для осветления волос. Ему надо было быстро проскочить от домика до гостиницы и скрыться наверху, в своей комнате.
– Отправился к своей жене. У Миллера есть жена. И ты знал об этом? – Шваб подозрительно взглянул на Графа.
– Ну, я предполагал нечто в этом роде.
– Почему?
– Давай-ка вернемся в гостиницу. Ты должен позавтракать. Я расскажу тебе об этом в твоей комнате.
Они обнаружили Буше, чья комната сообщалась с комнатой Шваба через общую ванную комнату, за обильным завтраком: француз с удовольствием поглощал бекон с яйцами, тосты и кофе. Принесли поднос с завтраком для Шваба. И пока они ели, Граф устроился на широком подоконнике у окна, которое выходило на газон перед гостиницей, и кратко рассказал им суть дела. Он начал с прихода к нему Лидии Шафер вечером двадцать восьмого числа и не упустил ни одной детали, за исключением содержания письма, которое отправил накануне.
– Остальное я оставляю вашему воображению, – признался Граф. – Просто у меня появилась одна догадка, но я промолчу, пока не получу ответа на телеграмму, которую пошлю сегодня.
– Ну да, скроете от нас свой просчет, – поехидничал Шваб.
Буше налил себе третью чашку кофе. Он не сказал ни слова, но на его лице заиграла непривычная улыбка.
– Возможно, и так. – Граф спокойно курил, устремив взгляд на старинный газон и на древние деревья, которые принадлежали семье госпожи Керн не первую сотню лет.
– Госпожа Миллер – это госпожа Мартинели. Она вовсе не села на экспресс, идущий в Женеву. Она приехала сюда. Это она сказала Шмиду-Миллеру об оттеночном шампуне. И вы догадались об этом, увидев пометку Мартинели на полях – недаром французы говорят: «Ищите женщину»! Он догадывался, что Шмид и его жена замышляют что-то. Вы сразу заподозрили ее и поэтому ни слова не сказали о подчеркнутых отрывках и уничтоженных комментариях в семейном томике Шекспира… Троллингер – третий член банды. Он получил за работу две тысячи франков, но Миллеры могли и не знать об убийстве госпожи Шафер. А добрый доктор прикончил несчастную, услышав от вас, что она интересуется происходящим. Ну, потом пришла ваша очередь – мало ли что наговорила покойная… Но в чем причина? Ни госпожа Мартинели, ни Шмид, ни Троллингер не замышляли избавиться от Мартинели, потому что он умер от лейкемии.
– Да, – согласился Граф.
– Чтобы помешать Мартинели изменить завещание? Мартинели мог сделать это в Шпице или в больнице. Вы сочинили душещипательную историю в заведении Иеремии Валпа, чтобы напугать госпожу Лихтенвальтер и заставить ее показать пациента Троллингера. Но зачем? Этого я вообще не понимаю. Кем могла оказаться госпожа Дювалье? Вы ведь не могли просто интуитивно чувствовать, что у нее в сумочке Троллингер прячет две тысячи франков? Таких предчувствий не бывает.
– Не бывает.
– И страховка тут ни при чем!
– Да.
– А что касается этой книги, чертова Шекспира, им всем кажется, что она безопасная безделушка. Похоже, они не знали, что книга находится у Шафер, а если и знали, то не попытались любой ценой ее забрать. – Он взглянул на Графа. – Зачем им прятать книгу? Из-за того, что Мартинели представлял себе Шмида, когда подчеркивал отрывок о цвете лица висельника?
– Нет, конечно.
– И даже «ищите женщину» ничего не означало, пока на горизонте не замаячила госпожа Мартинели… Может, она и не солгала о времени приезда?
– Да.
– И госпожа Дион может подтвердить, что жену не обеспокоила смерть мужа. Так в чем дело? За то, что Шмид проводит выходные с чьей-то вдовой, вы хотите привлечь его по закону? Тогда на нас не рассчитывайте, – сердито сказал Шваб.
– Мне это и в голову не приходило, – почти официальным тоном произнес Граф.
– Хорошо, тогда в чем вы их собираетесь обвинить? И в качестве кого вы намереваетесь использовать нас?
– Потерпите, пока я получу ответ на одну из моих телеграмм.
Буше снова улыбнулся.
– Потрясающе, – пробормотал он.
– Вы так думаете? – спросил Граф с довольным видом.
– И ужасно одновременно…
Граф оставил сыщиков, чтобы те отдохнули, и отправился в свою комнату. Она располагалась в северо-западной части здания и имела небольшой уютный балкончик, выходивший в английский сад. Слуга, уходивший с пустыми подносами, ответил на вопрос Графа, что комнаты Миллеров располагаются в задней части дома.
Граф порадовался возможности спокойно подышать свежим воздухом после обеда. Он распаковал чемодан и украдкой спустился к телефонной будке под парадной лестницей.
