— В том-то и беда, Татьяна Дмитриевна, что серьезная! Прибываю, встречают меня так, будто только что съели лимон без сахара: «Ах, лауреат конкурса. Столько сейчас лауреатов… Вы знаете, публика на вас не пойдет: у нас этой вашей сонатной музыки не понимают. Давайте лучше вашу путевку, впишем вам хороший отзыв, заплатим ставку — и езжайте. Тут у нас только что «Сиреневые гитары» — они нам весь план сделали с перевыполнением. Езжайте, голубчик!» Такой реприманд. А я уперся. Обидно! Ну ладно, меня не знают. Но за музыку обидно! Эти «Гитары» с несусветной халтурой все бегут слушать, а от хорошей музыки их воротит! Уперся, говорю, буду играть. «Ну как хотите, голубчик, только я вас предупредил: никто не придет». Пошел порепетировать. Рояль — страшное дело! И никакого настройщика. И не слыхали, что есть в природе настройщики. Взялся сам, возился часов пять. Ну а вечером сидит в зале человек пятьдесят. А зал роскошный! Дворец культуры на две тысячи мест! Да не в первом ряду эти пятьдесят, а ближе к выходам: чтобы ускользнуть, когда надоест. Тут или отхалтурить, или драться! Это же самое страшное — пустой зал! Я себя завел, вышел — чувствую себя Наполеоном! Завоевать их, стервецов, чтобы не жались к выходам! Чтобы разнесли по городу, чтобы завтра полный зал! Быка за рога — сразу Вторую рапсодию Листа им засадил. Выслушали, не разбегаются. Только аплодисменты в пустом зале звучат жутко. Сразу, не теряя темпа, первую часть «Лунной». Сидят. И так далее. Во втором отделении сгрудились в первых рядах. А на следующем концерте ну не полный зал, но тысяча двести человек. Я считаю — моя победа! Но выложился весь.
Дашка слушала не отрывая глаз! А Костя позавидовал: ему никогда не приходилось бороться за успех — ему-то всегда обеспечены всеобщие овации и восхищения, стоит только появиться. А наверное, здорово вот так: бороться!
— Молодец, Левушка, поздравляю. Только что же вы, даже пирог мой не пробуете. Это не рапсодия, но тоже искусство. А Вторую рапсодию я тоже когда-то играла — наедине с собой. Уже потом при Косте телевизионщики прознали, уговаривали выступить. Но я ни за что.
— И напрасно, мать, — сказал отец. — Поддержала бы честь семьи.
— Ты скажешь! Я же в своем детском саду ничего, кроме «Ну-ка, детки, станьте в круг!». А тут рапсодия. Опозорилась бы. А вы ешьте, Левушка, ешьте. Это ты, Петя: все расспрашиваешь, человеку проглотить некогда!
Отец удерживался, пока доедали суп. Но Костя видел, что ему очень хочется еще что-то спросить. И пока мама переменяла тарелки для второго, воспользовался паузой:
— Наверное, Лева, приятнее всего играть на конкурсах: понимающая публика, авторитетное жюри, творческая атмосфера.
Отец не столько спрашивал, сколько утверждал, показывая, что ему-то хорошо известна обстановка конкурсов: еще бы, ведь его приглашали ответственным за всю телеаппаратуру, когда в Ленинграде был фестиваль кукольных театров!
Лоська в возмущении взмахнул надкушенным куском пирога — уже третьим, кстати.
— Я конкурсы терпеть не могу, Петр Алексеевич! Это дьявольская выдумка — конкурсы! В корне порочная идея: привнесение спорта в искусство! Это же чемпионат: первое место, второе место, пятое место. А в искусстве нельзя вот так расставлять, у нас нет для этого критериев: ни метров, ни голов, ни секунд! И что получается: приедут несколько хороших ребят, одному дадут первое место, другому второе — и он как бы второго сорта, на него уже и импресарио смотрят свысока. А если пятое? Ребят-то хороших много — это уже просто пятно в биографии! Что в конкурсах хорошо: знакомишься с ребятами, слушаешь разные школы. Нужно бы так: фестиваль молодых! Все играют, а потом нескольким лучшим, которые достойны мировой эстрады, дипломы этого фестивали — как фирменный знак. Но без обозначения мест! А то я вот выиграл Шопеновский конкурс — очень рад, конечно, А тезке моему, Леону Пеллисье, дали второе место. Что же он, хуже? Если откровенно: ни черта не хуже! Мы разные. Все равно что устроить конкурс, кто лучше: Репин или Левитан? Дико!
И Лоська энергично откусил от пирога.
— Значит, вы, Лева, жалеете, что играли на конкурсах?
— Как можно жалеть, Петр Алексеевич? Сейчас без конкурсов никуда. Без конкурсанта нет концертанта. Раз есть конкурсы, нужно задавиться за первое место! Но лучше бы не было. «Чемпион мира по фортепьяно» — согласитесь, смешно. А раз я выиграл Шопеновский, значит, ваш покорный слуга — чемпион мира по Шопену. Есть по прыжкам в воду, а есть по Шопену. Вон наш Костя счастливчик: он единственный, ему утверждаться не нужно. А нам всем, грешным, за признание надо биться. Я-то хорошо знаю, что жизнь — борьба.
— Опять он не ест, Петя!
Явилось большое блюдо с фруктами, и Лоська сразу зажевал быстрее, успевая все-таки и сказать с полным ртом:
— Ну уж дорваться до бананов мне никто не помешает, Татьяна Дмитриевна!
При раздаче бананов немедленно появился и попугай Баранов, сел на телевизор и закричал: «Подайте плоды родной земли!»
— Врешь ты, — сказал отец, — ты в Риге родился.
