— Эх ты, в самый творческий момент! Ладно, запиши — и гони дальше в том же духе! — Лоська нетерпеливо вскочил с тахты. — Давай, Атаман, двигаем скорей. Не понимаешь ты своего счастья: всю жизнь на домашних обедах. Попробовал бы в столовках!
Лоська из Мурманска. Способности открылись в нем рано («Увы, слишком рано: открылись способности и прикрылось беззаботное детство!»), и он с шести лет в музыкальном интернате.
За столом собралось все семейство — по случаю воскресенья. Для Кости дни недели друг от друга не отличались: в школу-то ему не нужно было ходить, а некоторые учителя даже любили назначать свои занятия по воскресеньям, чтобы освобождать себе будний день. Так что Костя не то что не знал совсем, какой нынче день, но ему каждый раз требовалось посоображать — и такие семейные обеды служили заметными вехами.
Отец сидел во главе стола — он придавал значение тому, где сидеть, видя в этом утверждение своего авторитета. Мамино место рядом с отцовским пустовало: мама по обыкновению что-то дожаривала в кухне. Дашка, сияя, охраняла Лоськино место рядом со своим. Что-то Дашка слишком сияет при появлениях Лоськи. Костя понимал всю Лоськину неотразимость и жалел сестру: кто она такая, чтобы заглядываться на Лоську? Во-первых, младше на четыре года, а самое главное, Лоська всегда найдет себе каких-нибудь известных скрипачек или пианисток. Глядя на сияющую Дашку и заранее обижаясь за отвергнутую сестру, Костя даже мимолетно злился на Лоську за его неотразимость.
— Здравствуйте, Лева, здравствуйте! — Отец не понимал и не принимал странного прозвища. — Что-то давно у нас не были.
— Мотаюсь по свету, Петр Алексеевич, такая уж моя судьба.
И Лоська попытался изобразить на лице смиренно-горестное выражение.
Вошла мама, катя столик с суповой миской и воскресным пирогом под полотенцем. За нею Лютц.
— Ну зачем собака ходит в столовую? Только что с улицы!
Отец уже тысячу раз это говорил.
— Папа, я тоже только что с улицы. А Лютц считает долгом охранять маму, когда она везет обед: он же не дармоед какой-нибудь!
И Дашка тысячу раз так отвечала.
— Лева, ваш любимый пирог с рыбой! — объявила мама.
Она всегда старалась подкормить Лоську.
— Что вы со мной делаете! — наигранно простонал Лоська. — Мне же надо оставаться худым и стройным: толстый пианист — явный нонсенс!
Отец попробовал суп, одобрительно кивнул и с некоторой поощрительной снисходительностью сказал Лоське:
— Откуда вы сейчас, Лева? Поделитесь впечатлениями.
Отец приготовился одновременно получать два удовольствия: есть суп и слушать рассказ Лоськи.
Костя, естественно, не мог помнить те времена, когда молодой техник телевизионного завода Петя Кудияш, если на собрании его выталкивали говорить, начисто терял дар речи, так что выталкивать его в ораторы даже стало считаться неплохой шуткой; отец говорил не смущаясь при любых обстоятельствах, но были у него излюбленные выражения, почему-то Косте неприятные. Отец и к Косте обычно так же: «Ну где ты, Костик, сегодня летал, что видел? Поделись впечатлениями». И сразу поднималось упрямство и расхотевалось рассказывать. Но Лоська
— Концертировал в Новокузнецке. Целая баталия, а не гастроли!
Костя чуть было не сказал: «Ты ж говорил, в Кирово-Чепецке!» — но вовремя удержался: Лоська не любил, когда его прерывают и ловят на слове — он вольный рассказчик, а не скучный буквоед!
— Какие же могут быть баталии на ваших гастролях? — изумилась мама. — У вас ведь серьезная музыка, а не разные эти ансамбли, на которых кричат и ломают стулья!
