Странная это штука – предрассветные сумерки. Все вокруг тебя теряет форму и четкие очертания, расплываясь щупальцами клякс. Знакомые предметы превращаются в неведомых существ, насупившихся и взирающих из-под косматых бровей. Перешептываясь, они злорадно сговариваются, как бы похитрей, поизысканнее и бесшумнее навредить вторгшемуся в их вотчину. Вот и сейчас, шагая по прямой, как стрела, тропинке, Николай Федорович не узнавал леса. Бывало, при свете деревья радостно приветствовали его птичьим щебетанием, помахивая ветвями рук. Сейчас же в утренней мгле они молча и злобно взирали на гостя. Встав дырявым частоколом, березы, клены и осины тянули к нему свои длинные лапы. Не раз они пытались сдернуть удочку с плеча путника, но та легко выскальзывала из корявых пальцев.
Каждый шаг отзывался тусклым гулом, будто шел Николай Ширяев не по земле, а по паркету. Иной раз казалось, что и не тропинка это вовсе, кружившая среди деревьев, а длинный коридор в каком-то пустынном захолустном учреждении. Сходства добавляли повороты. Они не были плавными, как обычно, а под девяносто градусов.
Николай Федорович, задумавшись, чуть было не шагнул в воду, но сумел вовремя остановиться. Так случалось почти каждый раз. Никак не мог приноровиться Ширяев к особенностям тропинки, выскакивающей прямо на берег.
Внезапно блеснувшее солнце, доселе скрытое лесом, на мгновение ослепило его заплясавшими на воде золотистыми бликами. Николай зажмурился, а затем приоткрыл глаза. Сквозь узенькие щелочки век осматривал он знакомые окрестности. Ничего не изменилось с тех пор, когда он был здесь в последний раз, хоть и ловил рыбу обычно в середине дня или под вечер. Ни свет ни заря явился же впервые. Поэтому и пруд выглядел не так, как всегда: сонным, вялым и безмятежным.
Чуть заметный ветерок, дувший откуда-то сверху, морщинил недовольную физиономию невыспавшегося за короткую летнюю ночь водоема. Покачивавшиеся ивы полоскали в иссиня-прозрачной воде блесны листьев, роняя мусор из зеленой шевелюры.
Местные жители прозвали водоем Иваном. Почему, они и сами не смогли бы растолковать. Впрочем, было одно объяснение. Пруд своими размерами и очертаниями напоминал сантехническое изобретение человечества – ванну. И рыбы там водилось – кот наплакал. Поэтому никто, кроме Николая Федоровича, и не рыбачил там. К попыткам Ширяева поймать в Иване хоть одну рыбешку местные жители относились с насмешками. Но тот ходил на рыбалку даже не за уловом. Просто хотелось посидеть в тишине, подышать свежим воздухом и подумать. Подумать о чем-нибудь своем.
Постоянные ухмылки в конце концов надоели Николаю, и он решил рыбачить ни свет ни заря, чтоб никто не мешал.
Николай Федорович, выудив из консервной банки червяка пожирнее, насадил на крючок и забросил снасть чуть ли не на середину прудика. Гусиный поплавок булькнул и, на мгновение скрывшись в воде, медленно высунул малиновую макушку на поверхность.
– Ну, теперь ловись, рыбка, мала и велика, – прошептал Николай Федорович, усевшись на край отвесного берега. Оглядевшись по сторонам, Ширяев заметил, что не один. Неподалеку от него сидел незнакомец, который швырял в Ивана мелкие камешки.
– Шлеп, шлеп, шлеп, – словно капли из плохо закрученного крана.
– Утро доброе, – поздоровался Ширяев. – Тоже не спится? Что-то раньше я вас здесь не встречал. Вы, наверное, новенький?
Незнакомец кивнул головой.
– Рыбы здесь маловато, – продолжал разговор Николай. – Вот старики рассказывали, что раньше в Иване она кишмя кишела. Руками можно было ловить. А теперь сидишь целый день – и ни одной поклевки. Я уж какую только наживку ни пробовал: и червей, и хлеб, и даже тесто с анисовыми каплями мешал для запаха – ничего не помогает. Меня, кстати, Николаем зовут. А вас?
– Паша, – будто маслом плеснул на раскаленную сковородку незнакомец.
– Здесь рыба редко клюет, – продолжил Николай, – но если уж ухватится, то только крупная.
Павел молча продолжал кидать камешки.
– Странное дело, – пробормотал Николай, выуживая склизского червяка из консервной банки. – Вот их едят рыбы. Черви растворяются и становятся как бы частью рыбы. Выходит, что все карпы, щуки и прочие караси состоят из червяков, которых люди и едят. Зачем тогда ловить рыбу, если просто можно копнуть пару раз и спокойно поужинать? Вам так не кажется?
Павел покачал головой.
– Вы не обращайте на меня внимания, – сказал Ширяев. Он поправил очки и вытер руки о полосатую пижаму. – Это я так. Рассуждаю сам с собой. Если хотите – развлекаюсь. Мысли, конечно, глупые. Но, согласитесь, любую нелепость можно запросто сделать истиной. Все зависит о того, кто и как это делает.
