Вот вы, как и я, ни за что не поверите, что рыба – это на самом деле черви, которых она съела. И пить пиво с червями, а не с лещами, как и всякий нормальный человек, не будете. А если к моим абсурдным рассуждениям добавить высказывания пары-тройки ученых? Они заявят, что рыбы на 90 процентов состоят из клеток червей? Журналисты раструбят эту сенсационную новость. А от себя добавят, ссылаясь, конечно, на источники, внушающие доверие, что пища из червей помогает: женщинам сбросить лишние килограммы, у мужчин повышает потенцию, и вообще этот продукт совершенно незаменим для здоровья. На телевидении выйдет реклама. В ней звезды эстрады и кино станут красиво закусывать пиво заморенными червячками… Молодежи докажут, что закусь из червей – только для продвинутых людей. И постепенно все откажутся от жареной рыбы с лучком. Тем более, что новейшие исследования докажут: это блюдо вызывает рак, кариес и перхоть. Вот вам смешно, а в некоторых странах уже делают из червей печенье. И ничего – людям нравится.
Поэтому обмануть человека весьма легко. Тем более что напрягать извилины и отличать правду ото лжи давно уже никто не хочет. Так жить проще. Скоро даже своим органам чувств перестанем доверять. Мерзость мы станем считать лакомым куском, вонь – благовонием, а уродливое – красивым. Тем более наши органы чувств весьма примитивны. Мы попросту не замечаем того, что творится вокруг нас на самом деле. Уши улавливают не все звуки, глаза видят только в определенном спектре, а нос уже давно превратился в бесполезный придаток. Вот сидим мы сейчас на берегу пруда. А может быть, это и не так вовсе. И все нам это только кажется.
Нет! Ничего не клюет в этом пруду! – вдруг сердито прервал собственные рассуждения Николай Федорович. – Бестолковое дело! Пожалуй, и, правда, надо подыскивать более рыбное место…
Ширяев замолчал и, задрав голову, уставился на солнце. Ослепленный золотистым светом, он закрыл глаза. В темноте пред ним продолжал стоять огненный шар. Подождав, пока тот не испарится, Николай взглянул на поплавок. Гусиного пера не было.
Согнувшись на мгновение в дугу, удилище выбросило на берег карася чуть больше ладошки. Ширяев сначала даже не понял, что произошло. Но, опамятовшись, кинулся брюхом на плясавшую рыбину и засунул ее в пакет с водой.
– Все, сейчас клев пойдет, – потирая руки, объявил он и вновь закинул удочку. – Так на чем мы остановились?
– Доктор! Николай Федорович, куда вы запропастились?! – послышались совсем неподалеку. – Отзовитесь!
– Ну вот… Половил рыбку, называется. И тут нашли. Здесь, я здесь! – заголосил он.
Через несколько секунд зашуршавшие кусты выплюнули двух мужиков в белых халатах. Довольно странное зрелище представляли они из себя. Один из них был долговяз, бледен и длинноволос. Второй же, напротив, небольшого роста, с широкими плечами и красным, как свекла, лицом. Выпученными глазами он напоминал какую-то неведомую науке рыбину.
– С кем это вы тут разговариваете? – спросил худой.
– Да вот, Дмитрий – вздохнул Николай. – Объясняю Павлу, что рыбы в этом пруду немеряно. Только уметь ловить нужно. А он не верил, пока я карася не вытащил. Хороший такой карась. Грамм на двести – не меньше.
– Какому такому Павлу? – удивился толстячок.
– Да вон сидит, – кивнул Николай и повернулся к своему новому знакомому. Того на месте не оказалось.
– Видимо, ушел, пока я с карасем возился, – немного смутился Ширяев.
– Ну-ну, – переглянулись санитары. – Хоть улов тогда покажите…
Николай протянул им пакет с плескавшейся рыбиной. Те уставились на нее, как будто никогда в жизни не видели карасей.
– Действительно, карась, – наконец промямлил коренастый. – Ладно, пора собираться, Николай Федорович.
– А может, вы без меня сегодня как-нибудь обойдетесь?
– Нет, Николай Федорович. Без вас никак нельзя. Сами знаете.
Кряхтя, Ширяев поднялся с берега. Через минуту троица шагала среди деревьев. Рыбак, весело помахивая пакетом, насвистывал под нос какую-то незамысловатую мелодию. Он прикидывал, во сколько завтра проснуться, чтобы вновь пойти к Ивану.
Выйдя из зарослей, Доктор с подчиненными зашагали по асфальтированной дорожке, ведущей к желтому одноэтажному зданию клиники, утопавшей в зарослях полыни, репейника и крапивы. Пройдя сквозь скрипучую калитку, врач поднялся на крылечко и вошел в клинику.
В своем кабинете Ширяев первым делом выпустил карася в большой аквариум. Немного понаблюдав за тем, как ошалевшая рыбина приходит в себя, Николай Федорович подошел к окну и глянул сквозь запотевшие от времени стекла. Больные уже вышли на прогулку. Они медленно прохаживались, иногда собираясь в небольшие группы и беседуя.
Ширяев снял с себя полосатую пижаму и надел белоснежный докторский халат. На правом нагрудном кармане синими нитками были вышиты инициалы.
«НФШ», – в который раз по привычке прочел Ширяев и улыбнулся. – Мой, именной…
Усевшись за поцарапанный стол, Николай Федорович достал из ящика папку:
– Не получилось у меня сегодня разговора с новым пациентом. Как его там зовут? Павел?
