Хозяин засмеялся, потрепал юношу по волосам и велел идти спать.
Иса родилась в доме служителей храма Хатхор в Иунет-та-Нечерет. Богиня была благосклонна к своим служителям, так что даже храмовые рабыни жили в сытости, имели вдоволь воды для омовений и пользовались умащениями. А тем более Иса – самая умелая ткачиха по эту сторону Нила. Лучшие нарядные одежды для храмовых праздников были сшиты из ее тканей, пряжу для которых привозили со всего Египта, а нити пурпурного и ярко-зеленого цвета – даже из Месопотамии. Она первая стала вплетать в алую полосу одну золотую нить, отчего на солнце или при свете факелов одеяние искрилось и притягивало взгляды. Из такого полотна скроили платье для Нут, жрицы богини Хатхор[21] к Великому празднику урожая. Она исполняла в нем священную пляску в наружном дворе храма так, что изумлялись и восхищались не только посвященные, но все жители Иунетта-Нечерет.
А через две недели после праздника молодая жрица слегла с ужасной лихорадкой и покинула этот мир. Платье ее оказалось мало для других жрецов и отправилось в сокровищницу храма. Однако Нил был в тот год неблагосклонен к Египту, к тому же пожар спалил одну из храмовых житниц, и главный писец храма сказал, что придется продать некоторые ценности из сокровищницы. Так хитон Нут оказался в одном из тюков каравана, следующего в Месопотамию. По дороге на привалах купцы охотно раскладывали свои товары, радуясь возможности облегчить ношу верблюдов и получить хорошую цену от жителей пустыни, которым было трудно добраться до больших рынков. В Ханаане один из местных вельмож именем Лаван купил платье Нут для своей невесты и дал за него продовольствие для всего каравана на остаток пути и четыре амфоры отличного изюмного вина.
Свадьба Лавана была великолепна. Невеста его, Адина, в египетском хитоне, который на местном наречии называли кутоном, изяществом и красотой изумляла гостей и самого мужа своего Лавана. Адина означает «нежная». Такая она и была – хрупкая, нежная и недолговечная. Когда старшей дочери Лие было четырнадцать, а младшей Рахили – двенадцать, Адина почувствовала, что умирает, и велела позвать их в свой шатер. Рахили, тонкой и изящной, как она сама, отдала она свой драгоценный полосатый хитон, а Лие, крупной и полноватой, – золотые украшения: запястья и серьги. Сестры оплакали мать, но ни одна из них не могла сказать, что ее ущемили в наследстве. Рахиль окутала драгоценную одежду в новый холст и уложила в свой плетеный сундук. А Лия надела серьги и запястья, и их звон поминутно напоминал ей о матери и тешил душу.
Один из пастухов Лавана, пришлый юноша, сын его сестры Ревекки, возжелал младшую дочь Адины, Рахиль. Был он рослым красавцем и родственником Лавана и по отцу, и по матери. Однако выкупа за невесту дать не смог. И хозяин предложил, чтобы жених работал на него оговоренный срок, а в конце срока вместо платы получил бы невесту. Так потекли годы. Иаков, возвратившись с пастбища, омывал лицо свое и спешил к Рахили. Они сидели рядом за ужином. Он пел ей песни своего племени, мастерил фигурки из глины и развлекал ее, смешливую, занятными историями о детстве и своем брате-близнеце. На свадебном пиру невеста сидела на подушках, закутанная по обычаю с ног до головы и безмолвная. Когда опустилась ночь, ее ввели в новый изукрашенный шатер и оставили с мужем наедине.
