Он дотащил чемодан до ближайшего домика, стоявшего между огородом и выпасом. Хозяйка вешала выстиранное белье во дворе. Стучать в дом ему не пришлось, а это было самое страшное. Господь помог. Берл поставил чемодан на землю, раскрыл его и сказал выученные заранее английские слова:
– Не нужны ли госпоже иголки или булавки?
Женщина подошла. Она купила несколько катушек ниток, белый целлулоидный воротничок для мужа и дюжину шпилек для своих тяжелых кос, спрятанных под косынку. Цена была без запроса, но она немножко поторговалась. Берл помнил наизусть, сколько заплатил за каждую мелочь. Он решил, что для почина обойдется без прибыли. Заработать надо только деньги на проезд и на обед. У следующей фермы тоже купили ниток и простенький шейный платочек. В третьем месте у дочери фермера был день рождения, и отец обрадовался, что может подарить ей бусы, которые выглядели совсем как жемчужные, а стоили чуть дороже пары кур. Тут его напоили парным молоком и предложили кусок мясного пирога. Молоко он выпил, а от пирога твердо отказался. Но небольшой круглый свежий хлебец взял с удовольствием. Ночевать ему позволили на сеновале. Утром, простившись с хозяевами и расспросив, что привезти в следующий раз, Берл пошел дальше. В четверг вечером он выбрался к железнодорожной станции с полупустым чемоданом и двадцатью восемью долларами чистой прибыли. Столько он мог бы заработать за неделю на фабрике. Кроме того, в чемодане была банка меда, которую дали вместо денег за плюшевого мишку, и дюжина груш, полученная в дополнение к трем долларам за сахарницу вместе с маленькими щипцами для рафинада. В пятницу утром Берл был дома. До начала субботы он успел закупить товару на два чемодана. Второй одолжила соседка с верхнего этажа, которую он безо всякой задней мысли угостил парочкой груш.
В воскресенье Берл прибыл на вокзал с двумя тяжелыми чемоданами. В этот раз он пошел по фермам, расположенным с другой стороны от железнодорожного полотна. Чемоданы оттягивали руки, и найти что-нибудь в них было непросто, но люди покупали и просили приходить еще. Из второй поездки он привез шестьдесят долларов прибыли. Теперь он смог купить не только второй чемодан, но и лоток на ремне, который можно было повесить на шею. Там лежали самые ходкие вещи: зеркальца, гребешки, щетки для ботинок, тетрадки для детей и маленькие ножнички для ногтей.
Письма Басе и родителям он писал теперь карандашом в поезде. В субботу писать нельзя, а вечерами он уставал до полного беспамятства. Засыпал в крестьянском сарае или на сеновале, не успев вымыть руки с дороги.
Зато среди сельских жителей у него теперь завелись приятели. Он был безукоризненно честен, никогда не запрашивал лишнего. Отсчитывал сдачу до последнего цента, и если уж обещал что-нибудь привезти в следующий раз, то готов был на любые усилия, чтобы сдержать обещание. Теперь он отлично чувствовал, что понравится его покупателям, и распродавал почти все, что закупал. Он даже снял отдельную комнату и приоделся. В очень холодные дни или когда дожди заряжали уже в ночь на воскресенье, Бен – так его звали фермеры – позволял себе остаться дома. Но если на жизнь и маленькие сбережения его торговой прибыли хватало, то выписать к себе хотя бы только Басю он никак не мог.
Однако Бог помог. Старый фермер Билл Фортнайт, который иногда заказывал ему любимый смолоду китайский чай, однажды позвал Бена переночевать в доме. Они поужинали вдвоем, и Бен подробно и смешно рассказал старику про родителей, трех братьев и сестру, про невесту и ее маму – про всех, кто ждет каждый день, что Бен заработает денег и увезет их из Орынина. Тут веселость оставила Бена, и он прямо сказал чужому человеку то, что не решался сказать сам себе: если он не купит им билеты в ближайшие месяцы, кто знает, доживут ли они до дней его достатка. Эту ночь Бен проспал на кровати, а утром за завтраком Билл сказал:
– Ты бы зарабатывал гораздо больше, если бы купил лошадь с тележкой.
Берл засмеялся:
– Пока я заработаю на лошадь с тележкой, моя невеста состарится…
Старик хлопнул ладонью по столу.
– Ничего смешного, – сказал он. – Я дам тебе в долг.
– Простите, мистер Фортнайт, – ответил Бен, – у меня нет ничего. Никакого залога. Никакого поручителя.
– Вздор! – отрезал Билл Фортнайт. – Ничего не надо. Мне скоро семьдесят пять. Уж как-нибудь я отличу честного человека от мошенника, работящего от бездельника и удачливого от шлимазла. Ну как, тебе нравится мой идиш?
Бен засмеялся и протянул Фортнайту руку.
Договорились они так: лошадку Билл отдает свою, у него была помоложе, а двух уже, пожалуй, и не нужно; тележку и упряжь он покупает у знакомого, которому доверяет, а Берл возвращается домой, арендует там подходящий сарай и закупает три чемодана товара.
