– Что вы намерены делать дальше? – спросил Берл.
Давид ответил не сразу.
– Я надеялся, что меня помнят, – сказал он. – Мои статьи публиковались в американских журналах, я выступал на очень престижных конференциях в Лондоне и Стокгольме, получал письма от американских коллег, где они просили консультации по поводу своих больных, и неизменно отвечал. Но ни один из них не ответил на те письма, которые я отправил перед отъездом. Я дал свой адрес в Джерси и предполагал, что в почтовом ящике будет несколько приглашений. Но нет ни одного. Ящик пуст, если не считать рекламы. Нас не интересует реклама – мы потратили на этот дом все деньги, полученные на аукционе за редкую книгу. Нам ужасно повезло – я и помыслить не мог, что книга окажется такой дорогой. Мы смогли купить дом – по крайней мере, у семьи есть свое гнездо. Но теперь мы почти на нуле. Я должен найти любую работу: врачом, медбратом, санитаром, да хотя бы продавцом в магазине. – Он помолчал, потом снова заговорил с видимым трудом: – Может быть, я мог бы попробовать себя на вашей фабрике, из меня получится вполне приличный и аккуратный конторщик. Недостаток в том, что я оставлю работу, как только – и если – получу приглашение занять место врача. Мои дети рвутся на работу, но Лиспет ничему не училась, а Ариэль… Кризис еще не миновал, строят мало, а архитекторов в Штатах много. Я ужасно боюсь, что и теперь работать будет Мадлен. А ей пора отдыхать. Она отдала семье так много.
– Я, конечно, могу вас взять на работу, профессор, – сказал Берл. – Конторщиком или даже механиком – вы ведь собирали свои приборы, разбираетесь в технике. Но. Бася любит читать русские книги. В одной ей ужасно понравилась фраза, и она прочла ее мне вслух: «Что вы скажете, если у вас из лаборатории возьмут какой-нибудь драгоценнейший микроскоп и станут им забивать гвозди?» Вы такой микроскоп. Я понимаю, что вас можно использовать более выгодно, нежели заполнять конторские книги. Не хотите ли открыть в Нью-Джерси клинику глазной медицины? С операционными, палатами и посещением пациентов на дому. Если дело пойдет, к нам будут приезжать из Нью-Йорка. Я предлагаю вам пятнадцать процентов от дохода и зарплату главного врача.
– Вы готовы вложить деньги? – изумился Давид. – Вы ведь меня совершенно не знаете. Может, я мошенник и просто выдумал все, что вам рассказывал.
– Видите ли, у меня тоже есть история, – улыбаясь, сказал Берл. – Я приехал в Америку без гроша и должен был заработать достаточно, чтобы выписать из России Басю, отца, мать, а если повезет, то и братьев. Я работал как лошадь, но ничего бы не помогло, если бы не один простой фермер. Гой, между прочим. Его звали Билл Фортнайт, вечная ему память, да пребудет он вовеки в райских кущах. Этот старик решил одолжить мне деньги на старенькую лошадку и телегу. А я сказал ему: «У меня нет ни залога, ни поручителя». Он усмехнулся и ответил: «Уж как-нибудь я отличу честного человека от мошенника, работящего от бездельника и удачливого от шлимазла». Вот и я говорю вам, профессор Айнгорн, я бы не заработал даже первый свой миллион, если бы не разбирался в людях. Считайте, что в этом деле я профессор. Напишите мне вчерне к завтрашнему дню, что нам потребуется для начала. Здание мы снимем, но оборудование и персонал будут на вас. Пусть теперь те, кто не ответил на ваши письма, выстраиваются в очередь, чтобы пройти собеседование в вашей клинике. А реклама, разумеется, на мне. Вам надо будет приехать в Нью-Йорк подписать контракт. Мой адвокат хорош, но быстро не делает ничего. Я пришлю телеграмму, когда контракт будет готов. Зарплату начнете получать с сегодняшнего дня. Мы еще не решили, какова она будет, но я полагаюсь на вас – вы знаете эти тонкости. Вам немедленно нужна секретарша. Выбор за вами, конечно, но я бы не возражал против Лиспет. Чу́дная девушка, ей надо быть на людях. Она умеет печатать и стенографировать?
– Нет, – ответил, улыбаясь, Давид. – Но она научится. Если я смогу оплачивать курсы секретарш, она научится быстрее и лучше, чем любая другая слушательница этих курсов.
– Вы неправильно мыслите, – сказал Берл с легкой досадой. – Курсы оплатит госпиталь, и сумма эта будет списана с наших налогов. Ничего, вы привыкнете. Бухгалтера я найму сам.
Они поднялись со скамейки и медленно пошли обратно.
– Центр глазной хирургии под руководством изобретателя новейшего офтальмоскопа, светила европейской медицины профессора Айнгорна, – размышлял вслух Берл. – Что-то в этом роде.
Давид ловил разгоряченным лицом легкий ветерок и улыбался. Они вошли в дом.
– Суббота, – сказал Давид жене. – Теперь ты можешь наконец отдохнуть, дорогая!
