Уж не стыд ли я чувствую, наблюдая, как вновь поднимается с места эта грязная ведьма, эта старая карга, собираясь говорить? Да, это опять София. Я чувствую, как все во мне отвергает ее. Но знаю, что должна выказывать ей такое же уважение, как и другим, с дорогими каменьями, разодетым в шелка. (Но кто же все-таки та самая младшая ведьмочка с таким знакомым лицом?..) Мне предстоит многое узнать от них, это мне хорошо известно… Но – тут я ничего не могу поделать – я действительно стыжусь, что между мною и этой каргой есть какая-то связь. Все во мне восстает против нес, когда я вижу, как она волочит стул к центру круга и достает из своей гадкой сумы, сшитой из простой мешковины… Кажется, она называет
Она и вправду держит руку душегуба-убийцы, отпиленную у трупа, когда тот еще качался на виселице. «Разумеется, – произносит ведьма извиняющимся тоном, – наиболее действенную десницу следует добывать в полнолуние. Эта не из таких».
(Что происходит с моим желудком? И как остальные могут невозмутимо смотреть на такую мерзость?.. Но я пишу дальше, потому что должна.)
Теперь карга подходит ко мне. (Смрадное дыхание, исходящее из ее беззубого рта, искривившегося в улыбке, говорит о диете отшельника. Должно быть, она ест грязных червей. Какая нечистоплотная тварь!) Ткнув руку мне прямо в лицо, старуха шамкает: «Ты должна взять ее и завязать в платок». Пауза; карга ждет, затем спрашивает, записываю ли я каждое слово. «Затем ты должна выжать из пальцев кровь; ведь она может пригодиться для приворотного зелья». Некоторые из присутствующих смеются над такой бережливостью старой ведьмы. Та осыпает их проклятьями и продолжает: «Замаринуй руку в глиняном кувшине, положи в маринад соль, длинный стручковый перец и селитру; пусть настоится недели две, пропитается… Да записывай же! – понукает она меня. Я показываю исписанные листы. –
(Ах, как она меня раздражает. И вот доказательство – почерк становится нетвердым, перо в руке так и прыгает… Ну отойди же, ведьма.
Она возвращается в центр круга и рассказывает, что приготовленную таким образом руку следует как-нибудь установить на манер подсвечника, вставив свечи между растопыренными пальцами. Свечи же нужно сделать из сала висельника, для чего надо срезать шмат с ягодицы или бедра, а затем выварить. (Смогу ли я продолжать? Кажется, меня вот-вот вытошнит. Я полна отвращения, и меня мутит. Мне гадко, тошнит, и я очень разочарована.) «И не повреди кожу, – добавляет ведьма, – и хорошо, если ты припасешь немного волосков с его головы, потому что из них получатся прекрасные фитили».
«Сорок четыре года я блистала в лучших домах Парижа, и никому в голову не приходило меня ловить, – хвастает карга, – а все благодаря моим Десницам Славы». Собственно, ведьма использует их так: приносит руку в нужное место – как правило, это дом, который она собирается обокрасть. Потом ждет, наблюдает. Затем в укромном уголке, где ничто не помешает свече догореть до конца («Однако не забывайте о котах», – предупреждает старая неряха), зажигает свечи у большого и указательного пальцев. Первую – для собственной безопасности, а вторую, чтобы стих ветер, и после этого влезает через окно – на тот случай, если хозяин оставил на пороге что-нибудь отгоняющее ведьм – обычно это бывают сломанные ножницы. Пока свечи горят, можете без опаски ходить по всему дому «с какой угодно целью»; однако по хихиканью прочих сестер-ведьм ясно, что ее «целью» всегда являлось воровство. Карга, поделившись своим секретом, волочит стул на край круга и с недовольным видом садится… Внезапно встает и оборачивается в мою сторону…
«Я чуть не забыла тебе сказать, – кричит, бросаясь ко мне, грязнуха, – что есть лишь одна жидкость, способная погасить свечу в Славной Деснице, и эта жидкость, – ведьма едва не прижимается ко мне, – эта жидкость… Материнское молоко!» И с жутким хохотом
…Слезы. Карга смеется. Теоточчи пытается урезонить ее, и та садится, хихикая.
Я прошу позволения ненадолго уединиться, и мне позволяют.
Меня вернули обратно в залу из кухни, где, вся в слезах, я исследовала степень причиненного мне ущерба. В столовой тоже творится нечто ужасное… Но перерыв окончился.
Теперь выступает следующая докладчица – на тему о магических свойствах крови.
Кровь казненных преступников используется при возгонке волшебных напитков и зелий. Некоторые считают, будто особой силой обладает кровь рыжеволосого убийцы; другие утверждают, что это относится лишь к его семени. Вопрос дискутируется уже давно. (Я пишу, и перо более не дрожит.)
