Хьёлас закрыл глаза и усилием воли подавил волну раздражения. Каждый чёртов год они его приглашают – просто потому, что так положено. Никто особо не хочет его там видеть: да и кто будет счастлив смотреть в глаза человеку, чей отец погиб по их инициативе? Конечно, всё было обставлено так, словно Нэвиктус стал случайной жертвой террориста, и даже мастер Нэвиктус, который в своё время потратил уйму времени и сил на расследование, не нашёл концов и был вынужден сдаться. Но все знали, что это было убийство, некоторые даже многозначительно поглядывали на своих коллег… но обвинения пришлось оставить в прошлом, и только раз в год, словно в насмешку над его беспомощностью, Хьёласа приглашали на торжественный банкет, на котором со слезами на глазах вспоминали всех тех, кто, как и Абсалон Апинго, «трагически погиб при исполнении служебных обязанностей».
Нэвиктус убедил Хьёласа в том, что такими приглашениями не разбрасываются, и это как раз тот случай, когда личными чувствами лучше пренебречь. И каждый год, в середине лета, он, скрипя зубами, отправлялся на приём, тепло улыбался, изучал людей, устанавливал новые контакты. «И что интересно, - язвительно сказал сам себе Хьёлас, занося в ежедневник план на соответствующую дату, - каждый раз одни и те же чувства. Какая тебе выгода от твоей ярости, Ёл, если ты не даёшь ей свободы?» Последняя мысль немного привела его в чувство. Ну в самом деле – надо быть более рациональным. Либо использовать чувства по назначению и выдать уже этим гнусным лицемерам всё, чего они заслужили, либо не тратить силы на эмоции. Пока они и впрямь не придутся ко двору.
С этими мыслями Хьёлас улыбнулся и принял последнего нунция. Ещё одна жалоба на Виору: разнесла туалет, в котором её заперли в отместку, лишена стипендии на следующую декаду. На ковёр Хьёласа всё еще не вызывают – и ладушки.
Покончив с нунциями, он переключился на письма. Открытки по поводу прошедшего дня рождения; чек за подработку в прошлом месяце – отлично, сразу можно оплатить ещё один из счетов; брачное предложение от отца какой-то незнакомой бездельницы на два года старше – в мусор; список документов, которые нужно подать для получения аттестата; две новые рекомендации для поступления в старшую школу, что приятно, но пока что бессмысленно; и ответ на недавний запрос – как нельзя более своевременный, о размере стипендии, на которую Хьёлас сможет рассчитывать, если решит продолжить обучение.
Он пробежал глазами записку, не углубляясь в смысл, а отыскивая лишь сумму, а потом выругался. В старшей школе видеть его явно не слишком хотят: стипендию-то, как и положено особо старательным студентам, предлагают, но этой суммы хватит разве что на оплату счетов за жильё. А ещё семье нужно чем-то питаться, и надо делать ежемесячные взносы по займу Абсалона, а иначе начнутся проблемы с банком. И Хьёлас хотел ещё Лаэту в начальную школу отдать хотя бы на один семестр!
Разочарование было настолько сокрушительным, что он улёгся прямо на пол, и пролежал так, закрыв глаза, почти четверть часа, приводя чувства в порядок. Он вспомнил блестящие глаза Лаэты, выглядывающей из-под одеяла в надежде, что он её заметит и поцелует на ночь. Радостную и беззаботную хулиганку Виору, которая пакостит, скорее всего, только для того, чтобы его вызвали, и он мог всем продемонстрировать, какой он «суровый и авторитетный старший брат». Но преподаватели, кажется, разгадали эту тактику, и теперь, вместо того, чтобы вызвать его для нагоняя, лишили девчонку стипендии. «Ладно, ерунда это всё, пустая суета, - сказал себе Хьёлас. – Живы, здоровы, прорвёмся».
Он разослал нунциев всем, кто этого ждал, потом ответил на письма, и, обнаружив, что до ужина ещё осталось немного времени, решил связаться с несколькими людьми сверх запланированного. В конце концов, расписанию надо следовать, а иначе какой от него толк? Решил, что время будет посвящено корреспонденции и контактам – выполняй. В итоге он осчастливил весточкой старшую сестру, Тоэшу, и её супруга, связался с одним из ребят, которому помогал в прошлом году с учёбой – теперь его перевели в другую школу. А потом решился на рискованный ход: а почему бы не оспорить размер предложенной стипендии? Конечно, есть вероятность того что предложение и вовсе будет упразднено, но если правильно сыграть словами, можно убедить комиссию, что они упускают шанс выпустить из-под крыла гения, который совсем скоро прославится на весь Йоголь. Главное - не перегнуть и аргументы подобрать правильно.
