— Маэстро не берет денег за знания. Он посвящает в своё учение любого, кого посчитает достойным. Причем, не только операриев, но и ингениумов. Уже двое моих подопечных отправились на юг под надуманными предлогами. Разумеется, «забыв» при этом оплатить моё наставничество. Неблагодарные выродки!
Зертан зло сжал челюсти, будто бы опасаясь, что его уста помимо воли изрыгнут куда более грязные ругательства.
— Я считаю, экселенс Альдриан, что эта новая школа магии угрожает всем,– изрёк гость спустя непродолжительное время. — И не только тем, что отнимает хлеб у наставников, вроде нас с вами. В первую очередь, она опасна бесконтрольным распространением знаний, которое очень скоро приведёт к их полному обесцениванию. А заодно и к появлению сотен неуправляемых озарённых. Тех, кто в силу скудоумия, врожденной жестокости и низкого происхождения
— В твоих рассуждениях есть доля истины, мой мальчик, — без намёка на веселье кивнул старик. — Если каждый проходимец, в котором тлеет искра дара, сможет раздуть её, нас всех ждёт незавидное будущее. Не должно быть так, чтобы грязный пастух имел равные возможности с дворянином, чья родословная уходит вглубь веков. Разве может глупый простолюдин осознать ту ответственность, которую возлагает на своего носителя развитый колдовской дар? Нет. Это исключено. Чернь мыслит совсем иными категориями, и неожиданно свалившееся им на голову могущество опасно и для них самих, и для окружающих. Магия — инструмент доступный лишь избранным. Так было и так всегда должно оставаться. Ты верно поступил, решив рассказать обо всём мне…
Престарелый гран Деймар порывисто подался вперёд и проворно вскочил с кресла. Даже как-то слишком проворно для его почтенных лет. Глаза наставника засияли тем самым огнём, который пугал Зертана в юношестве. И гостю вдруг стало стыдно за свои прошлые опасения касательно экселенса Альдриана. Нет, клыки у этого волчары всё ещё остры. Его рано списывать со счетов…
— Надеюсь, Зертан, ты никуда сегодня не торопишься? — насмешливо осведомился пожилой магистр.
— Почему вы спрашиваете? — не понял собеседник.
— Потому что нам предстоит с тобой написать сотню писем тем, кто когда-либо у меня обучался. Мы найдем этого Маэстро и похороним вместе с его порочным учением!
Проиграв битву при Арнфальде темноликие загнали собственную армию в ловушку. Поскольку остатки разбитых войск отступили на воссоединение с группировкой, захватившей Клесден, получать провиант им стало неоткуда. Любые пути снабжения должны были пролегать через выстоявшую столицу. И единственным источником добычи пропитания для многотысячной армии стали жители Патриархии.
Судя по тому, что мы видели в своём путешествии, отряды алавийских фуражиров опустошали всё, до чего дотягивались. Все поля, крестьянские запасы, склады, деревни и сёла были разграблены на несколько дневных переходов окрест. Некогда цветущие земли превратились в разграбленное пепелище, вокруг которого в качестве устрашения торчали обглоданные падальщиками человеческие трупы.
— Как эти подонки вообще спят после того, что сотворили… — гневно прошипела рядом со мной Исла, когда мы проезжали целую аллею из врытых в землю кольев с насаженными на них головами.
Все без исключения Безликие, идущие со мной, оказались шокированы ужасами алавийской оккупации. Магистры проклинали захватчиков, грязно ругались, поминая матерей тех, кто породил этих чудовищ, и молились богам. Преимущественно Клариссии-заступнице. Ну а я же предпочитал больше отмалчиваться, нежели принимать участие в этих обсуждениях. Во-первых, пусть мои люди смотрят и запоминают, с кем нам предстоит воевать. А во-вторых, не мне попрекать альвэ и их псов кровожадностью. За мной тоже водятся грешки, чернота которых ввергнет в ужас и трепет любого. Я больше волновался о конечной точке нашего пути. Если уже здесь мы видим такое, то что же творится в самом Клесдене?
Выехав из-за поворота дороги, которая огибала небольшой лесок, я заметил вдалеке россыпь деревянных домиков на обширном лугу. Надо же… как знакомо выглядит. Кажется, я тут бывал когда-то. Или не я, а Ризант?
Потянув поводья, я направил лошадь… да, просто лошадь. С той поры, как погибла Мурашка, я ни одного скакуна больше не звал по имени, воспринимая их бездушным транспортом с сугубо утилитарным применением. В общем, я пустил свою кобылу рысью прямиком к жилью. Безликие, завидев, что я сменил курс, молча отправились следом.
Драгоровы кости, а ведь точно! Я узнал это место. Та самая деревня, к которой вывела меня Гесперия, когда я бежал из улья кьерров! Только в тот раз я подходил к ней с другой стороны. Ну и окрестности выглядели более живо. Сейчас тут царит полнейшее запустение. Ни тебе ленивых коров на холмике, ни деловито снующих гусиных ватаг, ни собачьего лая. Полная и всепоглощающая тишина. Даже птицы не поют. С другой стороны, не видно и развешенных на ветках мертвецов. И дома не сожжены, что уже внушает оптимизм.
