В конце 1692 года число голосов тех, кто открыто критиковал салемские процессы и при этом обладал несомненным авторитетом в обществе, резко увеличилось. Последние восемь из девятнадцати казненных были повешены 22 сентября, но к этому времени несколько знаменитых богословов уже высказали сомнения в том, что Дьявол не способен принять облик невиновного, то есть в основном постулате обвинений против заподозренных в колдовстве жителей Салема и Эндовера. В октябре 1692 года теолог Инкриз Мэзер опубликовал трактат «Сомнительность дел о злых духах, выдающих себя за людей», где прямо говорилось о ненадежности «призрачных доказательств» и их недостаточности для вынесения приговоров подозреваемым в колдовстве. Позже в том же месяце известный негоциант Томас Брэттл разослал письмо, в котором негодовал по поводу методов, применявшихся Особым судом. Частично в ответ на распространение в обществе этих двух текстов губернатор Уильям Фипс 29 октября 1692 года распустил Особый суд[371].
Стремительное свертывание салемской «охоты на ведьм» и последовавшее почти сразу же после этого публичное раскаяние ее деятельных участников – особенно судьи Сэмюэла Сиволла, потерпевшей Анны Патнэм и проповедника Джона Хайла – может создать впечатление о том, что вера в колдовство, вспыхнувшая ярким пламенем в салемском деле, полностью сгорела в этом огне, освободив правовое поле, религиозную и культурную жизнь Новой Англии от соответствующих предрассудков и предубеждений. Однако впечатление это едва ли соответствует действительности. Хотя в дальнейшем ни в Северной Америке, ни в Европе преследование за ведовство никогда не достигнет такого размаха и не будет сопровождаться таким числом пострадавших, бытующая в обществе вера в существование ведьм и колдунов никуда не денется – она просто подвергнется видоизменениям.
