Итак, она сообщила, что Дьявол неоднократно являлся ей, предлагая заключить с ним договор и соблазняя благами, привлекательными для юного и неокрепшего разума. В числе этих благ были деньги, шелка, красивая одежда, освобождение от работы, обещание показать весь мир и прочая, и прочая[234]. По ее словам, впервые нечистый посетил ее еще три года назад – тогда, когда на душе у нее было особенно тяжело. С тех пор его визиты не прекращались – сначала редкие, они становились все чаще и чаще. В последние недели жизни в нашем доме Сатана обретался рядом с ней постоянно. Она редко выходила на улицу, однако он все время оказывался у нее перед глазами и всячески убеждал ее стать его приспешницей. Для этого он показал ей книгу, каждая страница которой была договором, подписанным кровью соблазненных им, и даже называл людей, попавших в его тенета, по имени (надеемся, что здесь он слукавил). Дьявол искушал девушку, требуя, чтобы она убила своих родителей, соседей, наших детей, особенно самого младшего, нашептывая ей, чтобы она бросила его в камин или в печь на кухне. Однажды он вложил ей в руку секач и почти убедил ее убить меня самого, пока я спал, а когда она в беспамятстве отправилась выполнять его поручение, то увидела меня на лестнице и очень испугалась. Я помню тот случай – меня тогда удивил вид девушки, и показалось, что она что-то прячет в руке, однако я не придал этому значения, ибо и помыслить не мог, какой опасности избежал. Также Сатана убеждал Элизабет броситься в колодец, и как-то раз она чуть не поддалась на его уговоры. Она заглянула в колодец и увидела там отражение столь прельстительное[235], что не могла противиться и уже свесилась вниз, и лишь Божье провидение удержало ее от последнего шага. Она рассказала еще много такого, что здесь нет нужды пересказывать, но каждый раз, когда ее спрашивали, подписала ли она договор с Сатаной, она торжественно клялась, что до этого не дошло. Элизабет также старалась убедить нас в том, что она даже не отвечала Дьяволу на его воззвания, кроме одного-единственного раза, когда она спросила: «Как дела, старик?», и что Господь замыкал ее уста, а все обличил нечистого ее пугали. Но в противоречие с вышесказанным рассказала она, что как-то раз, еще до того, как она перешла к нам в услуженье, после воскресной школы для детей и подростков, проводившейся в нашем доме, она нашла предлог не идти к себе при свете, а вернулась к своему родному очагу в сумерках (я сам хорошо помню этот случай), ибо Сатана нашептал ей, что проводит ее домой. Всплыло и еще одно странное событие, подтвержденное другими свидетелями: 19 октября перед Днем благодарения она и еще одна горничная, жившая в нашем доме, увидели, как в одно из окон заглядывает мужчина в пышном шейном платке. Девушки испугались, бросились в гостиную, где находилось в то время большинство домочадцев, и сообщили об увиденном. Один из присутствующих пошел на улицу посмотреть, кто пришел, но Элизабет опередила его в дверях и первая выбежала наружу. Сделала это она потому, что, как она призналась, то был Дьявол, и приходил он за ней. Также она рассказала, что ее странные внезапные вскрикивания в последнее время объясняются тем, что Сатана неожиданно являлся ей, заставлял ее придумывать разные предлоги, чтобы не говорить правду, и безудержно хохотать, хотя ей было вовсе не до смеха. После этого она призналась во многих грехах, таких, как неподчинение родителям и хозяевам, и даже в попытках убийства и самоубийства. При этом подписание договора с Дьяволом она по-прежнему неистово отрицала, заливаясь слезами и призывая окружающих помолиться за нее. Надо отметить, что присутствовавшие отнеслись к ее просьбе с пониманием, молодые сочувствовали ей, а умудренные опытом старались дать советы. Также по ее просьбе послали в Ланкастер за мистером Роулендсоном. Он пришел, помолился с ней и всячески наставлял ее на правильный путь. Несмотря на все его усилия и тщания моих домочадцев, Дьявол по-прежнему преследовал ее, и приступы продолжались. В таком состоянии я ее и обнаружил, вернувшись домой в пятницу, и никакими силами не удавалось мне поспособствовать ее излечению. Каждый раз, когда я приближался к ней, ей становилось плохо. Опишу то, что видел собственными глазами: во время припадков Элизабет понимала обращенную к ней речь, но не могла ничего внятно ответить, кроме тех выкриков про деньги и грехи, которые я уже цитировал раньше. Когда приступ прекращался, она могла пересказать те слова, с которыми к ней обращались. Мы спросили Элизабет, почему она кричала про деньги и грехи, и она объяснила нам, что Дьявол соблазнял ее, показывая ей монеты, а ее грехами он старался ее запугать. Кроме того, она заявила, что бесы являлись к ней целыми толпами в своем адском обличье, и было их неисчислимое множество. Все это услышал я от Элизабет вечером в субботу своими собственными ушами.
