В тот же день с Элизабет вновь случился припадок, после которого она впала в буйство, схватила палку, била ею во все стороны, а потом оседлала ее, энергично двигая взад-вперед[238]. Затем она выглянула в окно и воскликнула, что ее преследует ведьма в теле собаки, но с головой женщины. Эту женщину она описала весьма подробно, ибо, по словам девушки, та вдруг вернулась в человеческое обличье и взлетела по трубе, оставив перед этим отпечаток собачьей лапы на глине, которой была обмазана труба. Чуть позже я осмотрел это место, и там действительно был некий отпечаток, но не могу поклясться, что он напоминал собачий след.
Поведение Элизабет в ту ночь и следующие два дня продолжало оставаться весьма странным, она временами принималась отчаянно жестикулировать, жалобно стонала, объясняя потом, что не могла говорить, ибо некто находился в ее комнате, прятался в трубе, нападал на нее, царапая грудь, толкая в бок или впиваясь в горло, и в эти моменты окружающим казалось, что она и впрямь задыхается. Она заявила, что коли назначен день общей молитвы в их доме, то на нем она исцелится, но не раньше. В то же время отец девушки договорился о посещении ее той женщиной, которую его дочь обвиняла, и та явилась вечером в четверг. Мне удалось поприсутствовать на этой встрече, и я могу свидетельствовать, что нечистый, вселившийся в тело девушки, заставил ее вопить и корчиться, когда та женщина в числе прочих вошла в комнату, хотя Элизабет не могла ее видеть, так как глаза ее были плотно закрыты. Впрочем, памятуя о прошлых обвинениях, мы не предпринимали никаких действий, выжидая, как ситуация разрешится. Мы верили, что Господь даст нам знак и не позволит обвинить невиновную или дать виновной уйти безнаказанной. И Бог внял нашим молитвам: дважды женщина дотрагивалась до Элизабет, и дважды та не узнала в ней свою мучительницу[239]. Более в тот день одержимая о являвшихся ей призраках не заговаривала. В дополнение к не подтвердившимся обвинениям женщины в ведовстве девушка также ранее рассказывала, что иногда ту сопровождает сам Сатана в образе маленького мальчика. Всю пятницу Элизабет была терзаема жестокими припадками, один из которых продолжался 2–3 часа, и после него она под давлением родных призналась, что поклялась в верности Дьяволу на крови. За мной тотчас послали, но, явившись в дом Нэппов, я понял, что поговорить приватно с девушкой не удастся, ибо свои заявления она сделала во всеуслышание. Когда я начал задавать вопросы, Элизабет в который раз начала увиливать от прямого ответа и рассказала гораздо меньше, чем явствовало из ее признания родным.
