… так хотелось во Францию, так соскучился, что даже обидно, почему все так обыденно. Почему Франция не обрушилась на меня сразу всеми своими Овернью-Бретанью-Севеннами, горами-платанами-можжевельником, усатыми мужчинами в деревенских brasseries и зубчатыми силуэтами замков на пиренейских вершинах, эй, что там есть еще такого избитого и книжного – но действительно существующего, как ни странно? В общем, я был совершенно готов к восторгу, и, попав наконец за табличку Republique Française, с готовностью вертел головой, хотя разглядывать было особо нечего.
короче, через полчаса стояния на обочине за Мюлюзом, мне стало скучно
. . . этот первый француз, взявший меня до Лиона, на дорогой тачке и с пистолетом - вот это псих! – “Pas de betises, monsieur, je suis bien equipe![76]” – и показывает свою пушку, а потом приходится два часа слушать о том, что его невозможно ограбить, потому что он готов на все - вот, например, однажды в подземном гараже какой-то наркоман попытался отнять у него кошелек, сунулся в салон, а потом бежал за машиной до самой полиции, прищемленный поднятым стеклом, явное вранье – в конце концов я не выдерживаю и, выходя из машины, говорю: "Американских фильмов вы пересмотрели, мсье!”
за Лионом вдали вырисовывается холодная синяя красота альпийского хребта, заснеженного – и я начинаю узнавать –
равнина кончается, и вдаль, до самых гор на горизонте, бегут покатые желтые выжженные холмы, с разбросанными там-сям светлыми камнями, а запах уже такой средиземноморский, сухой травы, ковыля, можжевельника и еще чего-то, чего не бывает в России
Nimes – и знакомый съезд с трассы, к Жан-Пьеру, но мне сейчас не туда
в сумерках проскочив Монпелье, я застреваю на пустой дороге – один в густой южной ночи, прислонив рюкзак к белому люминесцентному знаку, вспыхивающему всякий раз, когда подъезжает машина (несколько неуверенных покачивающихся отблесков – разгорающийся пожар – скакнувшая двойная вспышка – и резкая темнота); потом долгая тишина и чувство невидимых протяжных холмов – “garriga”[77], шепчу я вспомнившееся слово и смотрю на небо, усыпанное удивительно яркими, крупными и подмигивающими звездами
* * *Казавье.
Последняя машина влажно шуршит галькой у ворот. Тишина.
Уже совсем поздно, и дневные цикады сменились не менее оглушительными лягушками из пруда, того самого, к которому по ночам здесь ходят на водопой дикие кони – кафель на дне пустого бассейна тлеет отраженной луной – каменные ступени – свет за стеклянной дверью – никого – я спускаюсь по лестнице – бильярдный зал – из соседней комнаты телевизионное бормотание – ну вот я и приехал…
Голубой свет экрана омывает величественный профиль. Четкий абрис щеки, тщательная прическа, картинный изгиб шеи. Жоэль.
глаза отрываются от экрана и удивленно смотрят на меня. Брови ползут вверх.
“Mais, ècoute – ils sont partis à Portugal, Garick et Maie! Est-ce que tu as téléphoné d`abord, avant que arriver comme ça?"[78]
. . .
... очень хотелось повидать друзей, поговорить, отдохнуть пару дней, и чтобы камин с горящими можжевеловыми дровами, пахнущими так вкусно; и еще залезть на гору, которая, знаю – вон там в темноте и называется Pic St.Loup – Святоволкова
сквозь разочарование и унижение:
“Enquêtez pas, Joelle. Je vais dormir quelque part ici et domain matin je partirai, moi...”[79]
* * *Ницца
никак не уснуть.
