Мы с ней прожили рука об руку ещё около десяти или двенадцати лет, мне было приятно жить рядом с ней, заботиться о ней, говорить с ней, на самом деле, я думаю я люблю людей, особенно если они отвечают мне взаимностью. И я просто жил, на время забыв о стремлении создать новое племя. Но я был молод, а она в какой-то момент стала быстро стареть, и умерла в возрасте примерно 23х-27ми лет. Я точно не знаю, сколько ей было на момент похищения мной, а сами пещерные люди не знали и не задумывались о возрасте никогда, как и животные. Могу предположить сам что ей, возможно, было двенадцать, может чуть больше. В итоге, я решил повторить попытку, чтобы убедиться наверняка. Я похитил ещё одну неандертальскую женщину, и мы прожили с ней также, ещё три года, после чего я вернул её родному племени, поскольку новой крепкой эмоциональной привязанности с ней не возникло. Теперь я убедился, и был уверен, детей от неандертальских женщин именно у меня быть не может. Собственно, я похитил вторую, просто чтобы убедиться в этом на будущее. Потому что хотел знать точно, что это не частный случай личной несовместимости. Кто-то скажет, что я мудак, попользовался и бросил, особенно вторую. Но в каменном веке логика поступков у всех была несколько иной, чем сегодня. Мы относились к другим людям примерно также как лев к антилопе, брали, что хотели и бросали. Я ещё отличался какими-то человеческими качествами, логикой, наличием жалости и сострадания, честью, у других такого в помине не было вовсе. Именно поэтому я не убил её, когда та стала мне не нужна, а аккуратно и с подарками вернул родному племени, многие на моём месте просто убили бы, и вообще съели. И та вторая неандерталка, которую я хотел использовать для рождения потомства. Она не была несчастной со мной, и при мне ей жилось всяко не намного хуже, чем при племени. Я никогда не бил её без веской причины, можно сказать, что вообще не бил, кроме тех нескольких случаев в начале нашего знакомства, когда та пыталась от меня бежать. В племени, сильный молодой самец мог бы побить её просто так, за то, что не понравилась причёска. В этом плане со мной ей жилось гораздо лучше. Я сшил ей хорошую одежду, хорошо кормил её, заботился, защищал от диких животных. Моя пещера была мягкой, тёплой, чистой и удобной для жизни. Участь женщины тех времён вообще весьма печальна, даже печальнее участи мужчин, со мной она жила в такой роскоши, в которой не жила ни одна любая другая её современница где угодно. У меня была чистая, тихая, тёплая пещера, где мы спали вдвоём и более никого. Ни вони разлагающихся остатков еды и немытых тел соплеменников, ни кровососущих насекомых, ничего такого, что являлось верным спутником остальных пещерных людей. Хорошая тёплая одежда, подобной которой у неё вообще никогда не было, потому что неандертальцы и все люди того времени ходили просто голыми. И я хорошо кормил её, не просто жареным мясом, а самыми настоящими блюдами, я учился и умел вкусно готовить для себя. И ела она, не просто кусая непрожаренный окорок, пока другие не отняли, а с глиняной тарелки, костяной вилкой. Это совсем иной уровень жизни.
Когда я отвёл её в родное племя, она плакала и не хотела от меня уходить, умоляла оставить её у себя, но мне не хотелось зря терять время с женщиной, которая всё равно не может мне родить, я хотел построить собственное племя.
* * *
Третью попытку построения нового общества я решил реализовать иначе, чем раньше. Увы, я не смог для этого найти своё старое племя, по причине того, что континент, на котором мы все жили, был огромен, а современных средств навигации тогда не было. И я понятия не имел, откуда много лет назад отправился в своё великое путешествие вокруг света. Да и не важно мне было уже. Я к тому моменту путешествовал по миру около ста лет, а то и дольше, и ни один потомок моего старого племени обо мне уже в те времена не знал, поскольку сменилось минимум пять поколений.
Так что я выбрал племя людей того же вида, что мои предки, и решил его завоевать, просто воровать одну женщину, а потом пытаться вырастить семью, это слишком долго и сложно, так рассуждал я в тот момент, лучше поступить иначе. Куда проще и интереснее было бы попробовать подчинить себе всё племя сразу, или его часть, и попытаться построить новый мир на основе этого нового племени. Поэтому я подготовил более сложную и совершенную стратегию захвата племени целиком. Причём я понимал, что надо не просто поубивать всё племя, на что я в принципе был способен, а надо было сделать так, чтобы племя или его часть, безоговорочно приняли бы меня раз и навсегда, а потом сделали бы своим единственным бессменным вождём.
