– Чтобы преградить долину живой цепью и не дать вам ускользнуть, – бесхитростно ответил Далахар.
– У тебя есть подозрения, кто бы это мог отдавать приказы твоему вождю? – поинтересовался Эллагир.
– Я думаю, это – величайший воин, – серьёзно кивнул северянин. – Только такой посмел бы давать распоряжения Стадхагалу.
– Зачем ты идёшь за этим головорезом? – неожиданно спросил Эннареон. – Я слышал о Стадхагале и его банде. Правда, не думал, что она столь многочисленна. Твой вождь – убийца, принёсший гибель сотням, если не тысячам мирных жителей. И слушается он не «величайших воинов», а всякого, кто хорошо заплатит.
– Долг крови, – спокойно ответил Далахар. – Моя семья со времён Алых Кораблей служила семье Стадхагала.
– И ты готов на любую мерзость, по первому же его приказу? – удивлённо переспросил Эллагир.
– Долг крови, – повторил северянин таким уверенным тоном, как будто это было наилучшим объяснением, и замолк.
Вслед за ним, замолчали и остальные, обдумывая услышанное.
– Что будем делать с ним? – спросила Альрин на Древнем Слове и кивнула на северянина.
Эннареон слегка нахмурился.
– Совершенно не хочу его убивать, – произнёс, наконец, он. – Отпустим. Учитывая, что их там две сотни, одним врагом больше – невелика разница.
– А по-моему, лучше, когда одним врагом меньше, – покачала головой чародейка.
– У меня такое чувство, – вздохнул Эннареон, – что следует позволить ему уйти. Считай, что так подсказывает мне интуиция. А, поскольку она меня редко подводит… – он не договорил.
– Пусть будет, как ты считаешь нужным, – уступила Альрин. – В конце концов, пленник твой.
– Не стану тебя убивать, – повернулся эльф к Далахару. – Надеюсь, ты по достоинству оценишь то, что я не трону самое священное, что есть у любого, – его жизнь. Насколько я знаю, у вас, на севере, тоже многие так считают: когда-то ваш юный народ перенял у эльфов часть их знаний. И я жду от тебя ответной благодарности. Ты должен уйти из долины до рассвета, и не возвращаться, пока не кончится бой. Иначе ты погибнешь, а чутье говорит мне, что у тебя должна быть другая судьба.
Эннареон протянул северянину руку, чтобы помочь подняться. В глазах Далахара бушевала целая буря эмоций… но ненависти в них не было. Они стояли друг напротив друга, почти одного роста, оба – светловолосые, и даже чертами лица в чем-то схожие.
– Иди, – коротко приказал эльф.
Северянин помолчал секунду, а затем произнёс:
– Я запомню тебя. – Он обвёл взглядом двух магов, Тангора, Лисси, и добавил:
– Я запомню всех вас, – и шагнул в темноту.
– Ну, и что нам делать? – спросила Альрин, когда звук шагов Далахара стих.
– Вам – поспать, утро обещает быть непростым, – усмехнулся Эннареон. – Особенно это касается Эллагира. Я не теряю надежды, что книга покажет тебе ещё что-нибудь, – кивнул он магу. – Какое-нибудь могущественное заклинание, позволяющее справиться с огромным количеством врагов… – он пожал плечами. – Я же останусь на страже, как и собирался. Вдобавок, мне надо подготовиться к бою.
– Я с тобой, – вызвался Тангор, но эльф отрицательно покачал головой:
– Отдохни, дружище. Завтра нам понадобится вся твоя сила и выносливость.
– Плевать я хотел на завтра, – сварливо отозвался гном. – Успею ещё отдохнуть. Мне с тобой надо поговорить кое о чём.
– Мне тоже. Поэтому на вторую половину ночи я тебя всё равно разбужу, – рассмеялся Эннареон. – Не думаешь же ты, что я буду сторожить до утра?
– Будь по твоему, – махнул рукой Тангор, зевая.
Эннареон отошёл на несколько шагов от устраивающихся на ночлег друзей и уселся на траву, лицом к югу. Тёплый ветерок, принеся запахи ночных трав, слегка разбросал его волосы.
Эльф глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, но сзади вдруг послышались осторожные шаги.
– Ты придёшь ко мне? – робко спросила Лисси, тихонько коснувшись руки эльфа. – Сердишься?
– Я почему-то не могу долго на тебя сердиться, – улыбнулся Эннареон, беря её ладонь в свои.
– Я отвратительно себя веду все эти дни, – покаянно продолжила девушка, садясь рядом с эльфом. – Сама не знаю, отчего так…
Эннареон хотел ответить ей, что всё в порядке, что он всегда готов её понять, что её выходки похожи на простое ребячество и не могут стать причиной обиды. А самое главное, – что он любит её, день ото дня все сильнее, и потому простит что угодно…
Но вместо этого, он просто притянул Лисси к себе и нежно обнял. И девушка прочла это у него во взгляде, услышала в биении сердца, почувствовала в тепле его тела, поняла всю невысказанную нежность безо всяких слов.
А поняв – расплакалась. Наполовину – от счастья, наполовину – от отчаяния и осознания того, что утром все может измениться, и всё, что у них есть на двоих, – эта ясная тёплая ночь.
Эльф бережно, как величайшую драгоценность, собрал губами слезинки с Лиссиных ресниц, нежно поцеловал девушку, зарылся пальцами в её длинные светлые волосы…
