– Нет! – страшно закричала Лисси, и рванулась за эльфом так стремительно, что Эллагир еле успел перехватить её.
– Всем оставаться здесь! – маг тоже сорвался на крик. И, видя, что девушка сейчас вырвется, тут же добавил:
– Я обещал ему, что ты останешься тут! Я ударю в тебя заклинанием, клянусь! Тангор, тебя тоже касается! Эннареон взял с меня слово, и я намерен его сдержать!
Лисси обмякла в его руках, заплакала каким-то жутким сухим плачем, без единой слезинки. Тангор смерил мага презрительным взглядом, и, не говоря ни слова, кинулся за эльфом. Девушка коротко вскрикнула, отчаянно рванулась и выскользнула из захвата мага, чуть не сломав тому руку. Одно мгновение, – и она устремилась за Тангором.
–
– У меня не было выбора, – развёл он руками в ответ на немой вопрос Альрин. – Ночью Эннареон вынудил меня принести клятву.
Со стороны варваров долетели смех и какие-то ругательства.
– Может, мы сумеем его спасти, – выдохнула чародейка.
Вдруг она вспомнила кровавые руны на эльфийском клинке, и сразу же сон, который давно лишил её покоя, стал понятен. Это – руны Каллериана были начертаны в свитке, что являлся ей каждую ночь. А раз так… Девушка мотнула головой, отгоняя ужасную мысль о том, что все уже предрешено.
– Убирайтесь прочь, твари! – прорычала она, жёстко собрав побелевшие от напряжения пальцы в Символ. –
Ничего не произошло.
Альрин не поверила своим глазам, своим ощущениям, но чары Эххара, отточенные до совершенства, действительно не сработали!
«Позже будешь удивляться», – со злостью пробормотала волшебница, моментально концентрируя энергию и меняя Символ.
–
Заклятье Огненной плети также не подействовало. Альрин выругалась так, что небу стало жарко.
– Что происходит, Эл? – выкрикнула она в бешенстве. – Какого…
– Ещё не поняла? – неожиданно тихо отозвался маг, опуская руки. – Смарагды.
– Где? На ком?! – воскликнула Альрин, уже зная ответ, не оставляющий и тени надежды.
– На всех, – кивнул Эллагир отрешённо. – На каждом вонючем варваре, будь они прокляты! – добавил он все тем же пугающе тихим голосом.
– Значит, всё, что нам остаётся, – это сидеть и ждать? – глухо спросила девушка.
– Прости, но ничего лучше я предложить не могу, – огрызнулся чародей, неотрывно следящий за эльфом, прошедшим уже более половины пути.
Эннареон приближался к врагам, переполненный уверенностью в своей победе. Он не прикидывал шансы выйти из боя живым, ибо знал цену заклятью Каллериана. Меч, выкованный в незапамятные времена великим кузнецом и полководцем, казался невесомым. Клинок стал даже не продолжением его руки, но продолжением мысли.
Навстречу, поигрывая своим оружием, размашисто шагал рослый варвар с медвежьей шкурой на плечах. На его губах играла злобная усмешка, а густые волосы были забраны в хвост, что у северных племён дозволялось делать только выдающимся воинам. На шее болталось жуткого вида ожерелье из человеческих зубов, где каждый зуб означал убитого врага.
Эннареон не разглядел, сколько ниток было в этом сомнительном украшении, пять или шесть, но верно варвар и вправду был выдающимся мастером боя. Он не гримасничал, пытаясь изобразить свирепость, и не следил за движением эльфийского клинка. Он смотрел Эннареону прямо в глаза, стараясь прочесть дальнейшие его действия. Уверенный, что остановит любое из них одним взмахом своего меча.
Когда до противника оставалось три-четыре шага, эльф, не замедляясь, почти не уходя с линии атаки, сделал молниеносное, неуловимое для взгляда движение правой рукой и, оставив варвара за спиной, двинулся дальше.
Тот умер ещё стоя, даже не успев понять, что случилось. С разрубленного на груди ожерелья под ноги ему посыпались зубы. Наконец, Эннареон услышал приглушённый звук упавшего тела.
«Может, это и был их вождь, – подумал он спокойно, продолжая приближаться к неприятелям, мягко переступая по изумрудному ковру трав. – Хорошо бы, если так».
Внезапно дикий рёв всколыхнул тишину луговины. Варвары, потрясая мечами, топорами и копьями ринулись в атаку. Каждый из них хотел первым достать эльфа.
Эннареон чуть ушёл в сторону, пропуская копьё, нацеленное ему в грудь, и ударил наискось, снизу вверх, рассекая доспех и все, что под ним находилось. Затем сразу же, не замедляя движения, выдернул меч, тёмный от крови, крутанулся с широким разворотом и снёс голову второму варвару, замахнувшемуся топором. Переместившись на шаг вправо, размашистым ударом сверху разрубил третьего нападающего и сделал ещё один поворот, достав кончиком клинка до горла очередного врага.
Каким-то чувством Эннареон понимал, что сейчас любой его удар окажется смертельным. Тычковым движением он вонзил клинок в глазницу следующему варвару.
