– Извинение принимается. Но вынужден тебя огорчить: это повторится. Умение контролировать твою болезнь – дело нелегкое и небыстрое… Пожелай Диане спокойной ночи. Можешь даже ее поцеловать. А потом – в жилище Галлогласа. Он обитает в бывшей церкви за углом. Ты почувствуешь себя как дома.
– Вы слышали, отец Х.? – спросил Джек, улыбаясь во весь рот. – Может, и у него на колокольне живут летучие мыши.
– Для меня летучие мыши уже не проблема, – уныло ответил ему Хаббард.
– Отец Х. так и живет в церкви, – сообщил нам Джек, все более оживляясь. – Но не в той, где вы бывали. Та сгорела дотла. В общем-то, и эта больше похожа на развалины.
Я засмеялась. Помнится, Джек обожал рассказывать истории. У него был несомненный талант рассказчика.
– Сейчас осталась одна башня. Отец Х. так замечательно ее замаскировал, что внешне она выглядит как шаткое строение, куда лучше не соваться.
Джек улыбнулся Хаббарду и по-мальчишески чмокнул меня в щеку. Удивительно, с какой скоростью он переходил от бешенства крови к состоянию беззаботного счастья. Джек выскочил на лестницу, готовый понестись вниз.
– Идем, Лоберо. Поборемся с Галлогласом.
– Не забудь: ровно в полночь! – крикнул вдогонку Мэтью. – Приготовься заранее. И не дерзи Мириам. Иначе она заставит тебя пожалеть о твоем вампирском рождении.
– Не беспокойтесь. Мне постоянно попадаются женщины с тяжелым характером. Я привык.
Лоберо возбужденно тявкал и бегал вокруг хозяйских ног, побуждая Джека скорее выйти из дому.
– Сохраните этот рисунок, мистресс Ройдон. Если Мэтью и Бенжамен жаждут им обладать, я хочу удалиться от него на максимальное расстояние, – сказал Эндрю.
– Очень щедро с вашей стороны, Эндрю. – Рука Мэтью вдруг сомкнулась на горле внука. – Оставайтесь в Нью-Хейвене, пока я не разрешу уехать.
Их глаза схлестнулись: глаза цвета сланца и серо-зеленые. Эндрю первым отвел взгляд.
– Идемте же, отец Х.! – крикнул снизу Джек. – Я хочу поскорее увидеть церковь Галлогласа, а Лоберо нужно прогуляться.
– До полуночи, Эндрю.
Слова Мэтью были дружескими и даже сердечными, но в них ощущалось предупреждение.
Дверь закрылась. Лай Лоберо начал стихать, а когда стих окончательно, я накинулась на Мэтью:
– Как ты мог…
Он сидел, обхватив голову. Все слова, рвавшиеся из меня наружу, исчезли. Пылающий гнев стал медленно остывать. Мэтью поднял голову. Его лицо было истерзано душевной болью и чувством вины.
– Джек… Бенжамен… – Мэтью содрогнулся всем телом. – Боже, помоги мне! Что же я наделал?
Мэтью сидел в расшатанном кресле напротив кровати, где спала Диана. Он просматривал результаты проведенных испытаний. Лист за листом. Ничего убедительного. Никаких зацепок для завтрашнего совещания, где они с Крисом намеревались пересмотреть стратегию исследований. Вспыхнувший дисплей мобильника заставил Мэтью отложить бумаги. Поздновато для звонков.
Стараясь не разбудить жену, Мэтью тихо выскользнул из комнаты и спустился в кухню, где мог говорить, не рискуя быть подслушанным.
– Тебе нужно прийти, – послышался негромкий угрюмый голос Галлогласа. – Безотлагательно.
В кожу Мэтью впились тысячи тоненьких иголочек. Он поднял глаза к потолку, словно умел видеть сквозь штукатурку и половицы. Его первым побуждением всегда было защищать Диану, даже если опасность не угрожала непосредственно ей.
– Тетушку оставь дома, – сразу же добавил Галлоглас, будто и он умел видеть на расстоянии. – Мириам пошла к вам.
Галлоглас отключился. Мэтью смотрел на дисплей мобильника. В этих ярких, веселых красках была какая-то фальшь. Особенно сейчас, глубокой ночью и на фоне случившегося. Через несколько секунд дисплей погас, став черным.
Скрипнула входная дверь. Мэтью бросился Мириам навстречу. Пригляделся. Слава богу, на ней не было ни капли крови! Однако глаза Мириам были широко распахнуты, а на лице застыл испуг. Его давнюю соратницу и коллегу по исследовательской работе едва ли что-то могло напугать. И все же напугало. Мэтью выругался.
– Что случилось? – спросила Диана с площадки третьего этажа; ее медные волосы вобрали весь неяркий свет, какой горел в это время. – Что-то с Джеком?
Мэтью кивнул. Иначе Галлоглас не позвонил бы.
– Я сейчас. – Диана развернулась, чтобы подняться наверх и одеться.
– Нет, Диана, – тихо сказала ей Мириам.
Диана застыла на месте, вцепившись в перила. Затем повернулась, встретившись глазами с Мириам.
– Он м-мертв? – оцепенело прошептала Диана.
Через мгновение Мэтью уже стоял рядом с ней:
– Нет, mon coeur. Он жив.
Мэтью знал: больше всего Диана боялась, что кто-то, кого она любит, уйдет из жизни, а она не успеет должным образом проститься. Но происходящее в доме на Вустер-сквер отчасти было страшнее смерти.
– Побудь с Мириам, – сказал Мэтью, целуя жену в одеревеневшие губы. – Я скоро вернусь.
– Он же так замечательно себя вел, – вздохнула Диана.
За неделю, проведенную Джеком в Нью-Хейвене, приступы бешенства крови повторялись все реже и не с такой силой. Мэтью поставил его в строгие рамки. Джек и сам понимал, чего от него ждут.
