– Я так понимаю, ты хочешь свести со мной счеты, – сказал Мэтью, садясь напротив, с другого конца массивного письменного стола.
Рэнсом медленно повернулся. Его спокойное лицо было не лишено обаяния. Вот только глаза никак не вязались с этим лицом. Они напоминали осколки холодного зеленого стекла. Затем тяжелые веки Рэнсома опустились, скрыв жесткость глаз и придав лицу выражение чувственной дремы. Но Мэтью знал: это не более чем фасад.
– Как ты уже догадался, я пришел потребовать твоего повиновения. Твои братья и сестра все согласились поддержать меня и новый клан. Ты, Рэнсом, – последний очаг сопротивления, – сказал Мэтью, приваливаясь к спинке стула.
Остальные дети Маркуса быстро согласились подчиниться. Когда Мэтью сообщил им, что у них всех присутствует генетический маркер, указывающий на бешенство крови, вначале это повергло их в замешательство, а затем вызвало всплеск ярости. Позже ярость сменилась страхом. Все они неплохо знали вампирское право и сознавали уязвимость своей родословной. Стоит хоть кому-нибудь из посторонних вампиров узнать об их состоянии, их ждет мгновенная смерть. Дети Маркуса нуждались в Мэтью не меньше, чем он в них. Без него они теперь попросту не выжили бы.
– Моя память покрепче, чем у них, – бросил Рэнсом, выдвинул ящик стола и достал оттуда старую конторскую книгу.
Каждый день разлуки с Дианой не лучшим образом сказывался на Мэтью. Он все хуже владел собой. Склонность к насильственным действиям постоянно возрастала. Для него было жизненно важным привлечь Рэнсома на свою сторону, однако сейчас ему хотелось задушить внука. Весь этот процесс покаяния и стремления к искуплению былой вины затянулся куда дольше, чем он предполагал. И потому Мэтью был вынужден оставаться в Новом Орлеане.
– Рэнсом, у меня не было иного выбора, кроме их убийства. – Усилием воли Мэтью заставлял себя говорить ровным, спокойным голосом. – Даже сейчас Болдуин предпочел бы убить Джека моими руками, чем рисковать, что парень выдаст нашу тайну. Но Маркус убедил меня в существовании других вариантов.
– То же самое Маркус говорил тебе и тогда. Однако ты выкашивал нас одного за другим. Что изменилось? – спросил Рэнсом.
– Я изменился.
– Мэтью, не пытайся провести того, кто сам кого хочешь проведет, – все так же растягивая слова, сказал Рэнсом. – Твои глаза и сейчас предостерегают всякого: связываться с тобой опасно. Если бы они выражали нечто другое, твой труп валялся бы сейчас в зале. Бармену было приказано стрелять, едва ты появишься.
– Надо отдать ему должное: он не потянулся к дробовику у кассового аппарата, – сказал Мэтью, не сводя взгляда с Рэнсома. – Пусть в следующий раз выхватит нож из-за пояса.
– Непременно передам ему твой полезный совет. – (Костяшка домино замерла между средним и безымянным пальцем Рэнсома.) – А что произошло с Жюльет Дюран?
На подбородке Мэтью дернулась жилка. Прошлый раз он приезжал сюда вместе с Жюльет Дюран. Когда они покидали Новый Орлеан, бунтарское семейство Маркуса значительно уменьшилось. Жюльет была подручной Герберта и жаждала доказать свою полезность. Мэтью в то время все сильнее тяготился своей обязанностью решать семейные проблемы де Клермонов. Жюльет тогда истребила в Новом Орлеане больше вампиров, чем Мэтью.
– Моя жена убила ее, – ответил Мэтью, не вдаваясь в подробности.
– Похоже, ты нашел себе достойную женщину, – сказал Рэнсом, шумно открыв книгу.
Он потянулся к ближайшей ручке, снял колпачок. Казалось, этот колпачок успел пожевать какой-то дикий зверь.
– Мэтью, не желаешь сыграть со мной в рулетку?
Холодные глаза Мэтью встретились с вспыхнувшими глазами Рэнсома. У них был другой оттенок зеленого. Зрачки Мэтью становились все крупнее. Рэнсом осуждающе улыбнулся:
– Боишься? Меня? Я польщен.
– Мое участие в игре или отказ от нее зависят от ставок.
– Если выиграешь, я принесу тебе клятву верности, – ответил Рэнсом, сопровождая слова лисьей улыбкой.
– А если проиграю?
Мэтью не умел обмакивать слова в невидимую патоку, но тоже умел их растягивать, что придавало голосу обезоруживающие интонации.
– Вот тут-то и начнется самое интересное. – Рэнсом подбросил в воздух черно-белую костяшку, и Мэтью ее поймал.
– Принимаю твое предложение.
– Ты ведь не знаешь, в чем заключается игра, – заметил Рэнсом.
Мэтью бесстрастно смотрел на него.
Уголки рта Рэнсома чуть приподнялись.
– Не будь ты таким придурком, глядишь, я бы со временем проникся к тебе симпатией.
– Взаимно, – лаконично ответил Мэтью. – Говори суть игры.
Рэнсом пододвинул книгу:
– Если ты сможешь назвать имена всех моих сестер, братьев, племянников, племянниц и детей, которых ты когда-то убил в Новом Орлеане, а также всех других убитых тобой вампиров… я примкну к выводку Маркуса. – (Мэтью внимательно смотрел на внука.) – Жалеешь, что не спросил об условиях игры раньше? – улыбнулся Рэнсом.
– Малакай Смит, Криспин Джонс, Сюзетт Будро, Клод Ле Бретон. – Мэтью умолк, давая возможность Рэнсому свериться с записями в старинной книге. – Тебе бы стоило записывать их не в алфавитном порядке, а в хронологическом. Я их вспоминаю по годам.
