Я хорошо помнила разнузданное поведение императора в канун Вальпургиевой ночи. Но вечер запомнился не столько императорскими домогательствами, сколько встречей с Книгой Жизни. Тогда мы в первый и последний раз видели манускрипт цельным, без вырванных листов.
– Даже тогда меня это не удивило. Просто подтвердило некоторые мои догадки. На каком-то уровне я вполне мог его понять.
– Галлоглас не сделал ничего предосудительного, – торопливо сказала я.
– И это я тоже знаю. Галлоглас – сын Хью и не способен на бесчестные поступки, – спокойно произнес Мэтью, убрав из голоса все эмоциональные интонации. – Возможно, после рождения малышей он займется собственной жизнью. Я очень хочу видеть его счастливым.
– Я тоже, – прошептала я, представляя, сколько узлов придется развязать Галлогласу на нитях своей судьбы, прежде чем ему встретится его истинная пара.
– Куда отправился Галлоглас? – спросил Мэтью, сердито глядя на Фернандо, хотя они оба знали, что вины Фернандо в этом нет.
– Куда – не знаю. Но лучше так, чем сидеть здесь и ждать, когда ваши дети появятся на свет.
– У Дианы иное мнение.
Мэтью пролистал электронные сообщения. Он нарочно спустился вниз, чтобы Диана не узнала о его усилиях по поиску Бенжамена.
– Она несколько раз спрашивала про Галлогласа.
– Напрасно Филипп поручил Галлогласу опекать Диану, – сказал Фернандо, опрокидывая в себя бокал вина.
– Ты так думаешь? Этим надо было бы заниматься мне, – признался Мэтью.
– Сами подумайте, Мэтью, – сказал доктор Гаретт, теряя терпение. – У ваших детей есть доля вампирской крови. Как это возможно – пусть останется между вами и Богом. Значит, ваши дети обладают вампирским иммунитетом. Тогда почему бы вашей жене не рожать дома, как это делали женщины на протяжении веков?
После возвращения Мэтью вопрос о том, где мне рожать, был возложен на него. По его мнению, мне следовало лечь в клинику. Я же предпочитала рожать дома, в Клермон-Хаусе, под наблюдением Маркуса.
– Маркус давным-давно не занимался акушерством, – проворчал Мэтью.
– Не вы ли учили его анатомии? Вы же и меня учили анатомии, черт побери! – Чувствовалось: еще немного и терпение доктора Гаррета лопнет. – Или вы думаете, что с тех пор матка изменила свое местонахождение в женском теле? Джейн, втолкуйте ему.
– Эдвард прав, – сказала доктор Шарп. – Если сложить наши медицинские степени, на четверых наберется несколько десятков, а общий опыт превышает две тысячи лет. Подозреваю, Марта приняла больше детей, чем кто-либо из ныне живущих акушерок. Тетка Дианы – дипломированная акушерка. Полагаю, мы управимся и без клиники.
Мне ее рассуждения казались вполне убедительными. В конце концов Мэтью сдался. Устав спорить с нами о месте родов, он обрадовался появлению Фернандо. Оба удалились. Они часто уединялись, обсуждая семейные дела.
Позже Фернандо снова поднялся, чтобы поздороваться со мной.
– Как отреагировал Мэтью, когда узнал о твоей клятве верности семье Бишоп-Клермон? – спросила я.
– Заявил, что я сошел с ума, – ответил Фернандо и озорно мне подмигнул. – Я ему сказал, что в качестве награды хочу стать крестным отцом вашего старшего ребенка.
– Твое желание вполне осуществимо, – ответила я, хотя меня начинало волновать растущее число крестных родителей наших малышей.
– Надеюсь, ты помнишь все обещания, которые давал, – сказала я Мэтью, когда мы снова заговорили о потенциальных крестных отцах и матерях.
– Естественно, – ответил он. – Крис хочет стать крестным отцом самого смышленого. Фернандо – старшего. Хэмиш – самого красивого. Маркусу нужна крестная дочь. Джек мечтает о брате. Еще до отъезда из Нью-Хейвена Галлоглас заявил о желании стать крестным отцом любого из малышей, который родится светловолосым, – перечислил Мэтью, загибая пальцы.
– Но у меня родится двойня, а не помет щенят, – сказала я, ошеломленная числом желающих. – И потом, мы не особы королевской крови. Вдобавок я язычница! Близнецам не нужна такая орава крестных родителей.
– А как насчет крестных матерей? Ты позволишь мне их выбрать? – хитро спросил Мэтью.
– Мириам! – выпалила я, не дожидаясь, пока он предложит кого-то из своих жутких родственниц. – Конечно же, Фиби. Марта. Софи. Амира. Я бы хотела попросить и Вивьен Харрисон.
– Видишь? Стоит только начать, и получается целая толпа.
Итак, на каждого малыша приходилось по шесть пар крестных родителей. Мы рисковали утонуть в потоке серебряных детских чашечек и плюшевых мишек, если одежда, обувь и одеяла, которые успели купить Изабо и Сара, были лишь началом.
