– Я не стану сожалеть ни о своем обращении к богине, ни о цене, которую мне пришлось заплатить. Этого ты от меня не добьешься, – сказала я. – И своего обещания я не нарушу. Ты хоть раз задумался, как пошли бы события, если бы я не воззвала к богине? – (Мэтью молчал и слушал.) – Если бы ты тогда умер, не было бы нашего путешествия в прошлое. Я бы не познакомилась с Филиппом и не получила его клятвы на крови. Я бы не зачала от тебя детей, не встретилась бы с отцом и не узнала, что я прядильщица. Неужели ты этого не понимаешь? – Я обхватила его лицо. – Спасая твою жизнь, я спасла и свою.
– Каких действий она хочет от тебя? – хриплым, переполненным эмоциями голосом спросил Мэтью.
– Пока не знаю. Но в одном уверена: богине я нужна живая.
Рука Мэтью опустилась на мой живот, внутри которого спали наши дети.
Я ощутила слабое движение, напоминающее шелест крылышек. Потом еще одно. Я с тревогой посмотрела на Мэтью.
Он слегка нажал на живот. Ответное движение изнутри было уже сильнее.
– Неужели какие-то нарушения? – спросила я.
– Ни в коем случае. Наши малыши начали шевелиться! – с восторгом ответил Мэтью.
Чувствовалось, он испытывает громадное облегчение.
Мы вместе ждали нового сигнала от деток, и когда он пришел, оба засмеялись, охваченные неожиданной радостью. Я запрокинула голову. Звезды показались мне ярче. Их свет уравновешивал темноту новорожденной луны.
Перекресток умолк. Жгучая потребность выйти навстречу темной луне прошла. Сюда меня привела вовсе не смерть, а жизнь. Взявшись за руки, мы с Мэтью вернулись обратно. На кухне меня ждал сюрприз.
– По-моему, кто-то преждевременно решил сделать мне подарок ко дню рождения, – сказала я, приглядываясь к странному пакету.
Я еще не знала, что́ внутри. Меня удивила более чем странная упаковка. Мэтью хотел было взять пакет в руки, но я остановила его:
– Не трогай! – (Он недоуменно посмотрел на меня.) – Тут столько охранных заклинаний, что их сила отбросила бы целую армию.
Пакет был прямоугольной формы и довольно тонкий. Его упаковка представляла собой нечто вроде лоскутного одеяла. Кусок розовой бумаги с аистами соединялся с другим, где ярко раскрашенные червячки сплетались в цифру четыре. К нему примыкал лоскут оберточной бумаги с изображением аляповатых рождественских елок. Тут была даже серебристая фольга с тиснением в виде свадебных колоколов. Все это держалось на нескольких таких же разноцветных ленточках, завязанных целым букетом ярких бантов.
– Откуда это появилось? – спросил Мэтью.
– Скорее всего, из недр дома. Я даже узнала кусочки бумаги. Когда-то давно в нее заворачивали подарки к моим дням рождения.
– А ты уверена, что это тебе? – недоверчивым тоном поинтересовался Мэтью.
Я кивнула. Кому же еще мог предназначаться такой подарок? Я осторожно взяла пакет. Банты оказались совсем хлипкими и тут же развязались, цветным дождем опав на кухонный остров.
– Может, позвать Сару? – предложил Мэтью.
– Нет. Дом не зря соорудил такую упаковку.
У меня покалывало руки. Нити на пальцах ярко светились, что я сочла подтверждением своих догадок.
Внутри оказалась общая тетрадь с черной обложкой и белым прямоугольником для имени владельца. К прямоугольнику была приклеена малиново-красная бумажная маргаритка. Там, где указывался тип бумаги, к словам «В ЛИНЕЙКУ» было добавлено: «ВЕДЬМИНУ»[19].
– «Книга Теней Ребекки Бишоп», – вслух прочла я слова, написанные густыми черными чернилами на маргаритке. – Это же исчезнувшая мамина книга заклинаний! Сюда она записывала заклинания высшей магии.
Я приоткрыла обложку. После всех неожиданностей, преподнесенных нам «Ашмолом-782», я внутренне приготовилась увидеть что угодно: от таинственных рисунков до зашифрованных надписей. Но увидела лишь круглый мамин почерк, вернее, то, каким он был в ее подростковые годы.
«Как вызывать дух недавно умершего и задавать ему вопросы». Мамин гримуар начинался с этого заклинания.
– Мама явно верила, что начало должно быть стремительным, – сказала я, демонстрируя Мэтью ее опыты.
Ниже текста заклинания шли пометки. Мама и Эмили записывали даты своих магических опытов, а также результаты. Первые три попытки оказались провальными. Четвертая принесла успех.
В то время им обеим было по тринадцать лет.
– Боже милостивый! Совсем зеленые девчонки, – произнес Мэтью. – О чем они могли спрашивать мертвых?
– Сейчас скажу о чем. – Я вгляделась в торопливый девчоночий почерк. – Им хотелось знать, нравится ли Бобби Вудраффу Мэри Бассет.
– А почему они не могли просто подойти к этому Бобби и спросить? – удивился Мэтью.
Я перелистала страницы. Связывающие заклинания, изгоняющие, защитные. Особые заклинания для вызова природных стихий. Все они были здесь вместе с любовной магией и прочими заклинаниями, диктующими чужую волю. Мои пальцы замерли. Мэтью принюхался.
К одной из последних страниц крепилась тонкая, почти прозрачная пленка. Над ней тем же круглым почерком, но более взрослой рукой было написано:
