– Что тебе не нравится? – спросила я.
– Мэтью понапрасну растрачивает себя в исследовательской лаборатории. Аудитория – вот место для твоего мужа. Он прирожденный преподаватель. – Крис похлопал Галлогласа по руке. – Если захотите встретиться со мной в спортзале, позвоните. У Дианы есть мой номер.
Крис вернулся к работе, а я переключила внимание на Мэтью. Эту сторону характера мужа я видела лишь мельком, когда в Лондоне он общался с Энни и Джеком. Однако Крис был прав. Мэтью применял все, что имелось в арсенале преподавателя: подражание, подбадривание, терпение, нужную долю похвал и примесь юмора.
– Почему бы нам не взять еще один мазок с поверхности? – спросила Геймбой. – В прежний наверняка попала ДНК мышей, но если выбрать новое место, это может дать другой результат.
– Возможно, – согласился Мэтью, – но в средневековых библиотеках было полным-полно мышей. Вы сначала возьмите образец, а потом можете брать мазок.
Геймбой вздохнула и направила руку.
– Вдохните поглубже, Джанетт, – посоветовал Мэтью, подбадривая ее кивком. – Не торопитесь.
С величайшей осторожностью Геймбой ввела в самый край пергамента тончайшую, почти невидимую иглу.
– Первый этап пройден, – тихо сказал Мэтью. – Теперь двигайте медленно и без остановки.
– У меня получилось! – завопила Геймбой.
Можно подумать, что ей удалось расщепить атом. Раздались одобрительные возгласы. Ее поздравляли. «Давно пора», – сдержанно отреагировала Мириам. Но Геймбой ждала реакции Мэтью. Все остальное ее не трогало.
– Эврика! – Мэтью широко раскинул руки, и Геймбой заулыбалась во весь рот. – Хорошая работа, Джанетт. Мы еще сделаем из вас генетика.
– Ни в коем случае! Я уж лучше буду собирать компьютер из запчастей, чем повторять такое. – Геймбой буквально содрала с рук перчатки.
– Я освободился, дорогая. Как ты провела время? – спросил Мэтью, подходя ко мне и целуя в щеку.
Он вопросительно посмотрел на Галлогласа. Тот молчаливо подтвердил, что со мною ничего плохого и опасного не случилось.
– В Бейнеке я… применила магию.
– Мне как, волноваться на этот счет?
Наверное, он подумал, что я вызывала ведьмин ветер или ведьмин огонь.
– Как видишь, обошлось без потрясений. Но я нашла зацепку, касающуюся одной из вырванных страниц «Ашмола-782».
– Быстро же ты. По пути к врачу расскажешь.
Мэтью провел карточкой по сканеру.
– Можешь особо не торопиться, – сказала ему Мириам. – С рутиной справимся и без тебя. Сто двадцать пять вампирских генов уже идентифицировано. Осталось всего четыреста. Крис взялся считать минуты.
– Не четыреста, а пятьсот, – возразил Крис.
– Ваше предсказание ошибочно, – заявила Мириам.
– Спорю на сто баксов, что нет, – предложил Крис, заглядывая в отчет.
– Это все, на что вы способны? – надула губы Мириам.
– Если я проиграю, то дома вытряхну из копилки все деньги и сообщу вам.
Теперь губы Мириам скривились.
– Идем, пока у них не начался спор по другому поводу, – сказал Мэтью.
– Они не спорят, – тихо возразил Галлоглас, придерживавший дверь для нас. – Они флиртуют.
Я даже рот разинула:
– С чего ты взял?
– Крис любит давать прозвища. Мэтью он назвал Оборотнем. А какое прозвище он дал Мириам?
Мэтью задумался.
– Кажется, никакого. Так и зовет Мириам.
– Вот именно, – расплылся в улыбке Галлоглас, и Мэтью выругался. – Можешь не дергаться, дядюшка. После убийства Бертрана Мириам всерьез не посмотрела ни на одного мужчину.
– Мириам и… человек? – Мэтью явно был ошеломлен.
– Ничего из этого не выйдет, – успокоил дядю Галлоглас, пропуская нас в лифт. – Сердце Крису она разобьет, но уж тут мы ничего не можем поделать.
Я была глубоко благодарна Мириам. Теперь у Мэтью и Галлогласа, кроме меня, появился еще один источник беспокойства.
– Бедный парень, – вздохнул Галлоглас, нажимая кнопку и отправляя лифт вниз. Пока ехали вниз, Галлоглас хрустнул костяшками пальцев и добавил: – Пожалуй, я соглашусь стать его временным партнером на ковре. Хорошая встряска всегда прочищает мозги.
Несколько дней назад меня волновало, выживут ли вампиры в Йеле, окруженные студентами и преподавателями.
Теперь вектор моих волнений развернулся на сто восемьдесят градусов. Я не знала, переживет ли Йель этот десант вампиров.
Я стояла возле холодильника, сложив руки на уже весьма округлом животе. К стенке были прикреплены изображения наших детей. На них-то я сейчас и смотрела, попутно задаваясь вопросом: когда сентябрь успел промелькнуть?
Мы с Мэтью предпочли не узнавать пол наших детей и пока называли их ребенком А и ребенком Б. Трехмерные изображения, полученные во время УЗИ-обследования, просто завораживали. Вместо темных, неясных картинок, какие я привыкла видеть у беременных подруг, эти обладали детальностью качественных фотографий. Личики с наморщенными лобиками, большие пальчики, упирающиеся в рот, совершенная форма губ. Мне захотелось их потрогать, и я коснулась пальцем носика ребенка Б.
Холодные руки обняли меня со спины. Высокое, мускулистое тело встало сильной колонной, о которую я могла опереться. Мэтью слегка коснулся места чуть выше лобковой кости.
