На следующий день появляется брат – о да, Дембовский узнает его и хотя не смотрит ему в лицо, но слышит знакомый голос. Просто знает, что это брат, и это приносит ему облегчение, епископ засыпает, но там, во сне, все так же, как здесь, он лежит в том же самом месте и так же боится темноты. Затем брат исчезает. Вечером этого дня в уме епископа появляются картины. Он находится в Каменце возле своего дворца, возле собора, но не стоит на земле, а висит в воздухе, на уровне края крыши. Замечает, что под крышей поселились голуби, но гнездо заброшено и в нем валяются старые скорлупки. Потом видит вознесенную на высокую колонну светлую, лучезарную фигуру Девы Марии, которую он недавно освятил, – тогда страх на мгновение уходит, но тут же возвращается, как только взгляд епископа обращается к реке и очертаниям крепости. Он чувствует на себе взоры множества глаз, равнодушно смотрящих из пустоты. Как будто там ждут миллионы людей.
Еще он видит горящие книги, распухшие и лопающиеся от пламени. Но прежде, чем огонь лизнет белизну страниц, буквы, напоминающие муравьев или других маленьких подвижных насекомых, цепочками убегают со страниц и исчезают в темноте. Дембовский видит их очень отчетливо и, в сущности, не особенно удивляется тому, что буквы живые: одни перебирают крошечными ножками, а другим, которые их лишены, приходится прыгать или ползти. Епископ понятия не имеет, как они называются, но это бегство букв его трогает, он склоняется к ним едва ли не с нежностью и спустя некоторое время видит, что ни одной не осталось – горят чистые белые страницы.
Затем епископ Дембовский теряет сознание. Кровопускание не помогает.
Вечером он умирает.
Врачи и секретари, дежурившие у постели епископа, а также его ближайший соратник ксендз Пикульский настолько потрясены этой смертью, что выглядят ошеломленными. Как же так? Ведь он был здоров. Ну, не совсем здоров – имелись проблемы с кровью, она циркулировала слишком медленно, стала слишком густой, поэтому он и умер. Но Его Преосвященство ни на что не жаловался. Может, просто не говорил. Разве что мерз. Но это не причина умирать. Поэтому во дворце решают пока не сообщать о случившемся. Сидят, не зная, как поступить. В тот же день прибывает остальная часть заказанного белья и приносят сундуки для упаковки рукописей. Все это происходит 17 ноября 1757 года.
Такое событие, как смерть архиепископа, уникально и больше никогда не повторится. Каждая ситуация и все, из чего она складывается, происходит лишь однажды. Отдельные элементы соединяются для одного-единственного представления, подобно тому как актеры, специально приглашенные на спектакль, играют свои роли, пускай всего один жест, проход по сцене или короткий, поспешный диалог, который, будучи вырван из контекста, кажется совершенно абсурдным.
И все же из этого образуется последовательность событий, которой мы, за неимением другого, вынуждены доверять. Впрочем, если приглядеться внимательнее, так, как это сейчас видит Ента, можно увидеть все зубчатые колеса, шестеренки, болтики и модули, а также мелкие механизмы, которые соединяют изолированные, единичные и неповторимые происшествия. Собственно, они и служат для мира клеем, переносят то или иное слово в примыкающие события, повторяют какой-то жест или гримасу, ритмично, многократно, в различных контекстах, раз за разом сталкивают друг с другом одни и те же предметы или одних и тех же людей, создают фантомные последовательности связок тех вещей, что по природе своей друг другу чужды.
Это отлично видно с того места, где сейчас находится Ента; видно, как все беспрестанно мерцает и меняется, как красиво пульсирует. Ничто невозможно уловить целиком, потому что оно мимолетно, тут же распадается на отдельные элементы и сразу образует совершенно новый, столь же непрочный узор, хотя предыдущий на миг предстал логичным, совершенным или поразительным. Когда пытаешься проследить за человеческой фигуркой, она меняется, так что трудно даже на мгновение быть уверенным, что это один и тот же человек. Вот, к примеру: минуту назад это была замурзанная малышка, хрупкая, как облатка, а теперь… теперь из дома выходит высокая статная женщина и решительными движениями выплескивает из таза грязную воду. Вода нарушает снежную белизну и оставляет на ней желтоватые пятна.
Только Ента неизменна, только Ента повторяется и постоянно возвращается в одно и то же место. Ей можно доверять.
