– Притвориться исключительно гуманной девушкой, похоже, не выйдет, – усмехнулась Саша и задумалась. – Честно говоря, мне никогда не приходило в голову это отрефлексировать. А ведь и вправду интересно! – Она подумала с минуту, затем покачала головой: – Так сразу и не отвечу. Удовлетворение я испытываю, кошек очень люблю. Разве что… Мой брат – я тебе о нем говорила вчера – много лет занимался общественно-полезной деятельностью. Пример для подражания! Меня никто этим не тыкал, у нас психологически здоровая семья, но, возможно, мне всегда хотелось доказать Даньке, что я не только тексты сочинять умею. Не знаю, Полин, – вздохнула она. – Хороший вопрос ты задала. Мне нужно над ним подумать. Ну а ты?
– Я не волонтер и даже не почетный донор, если ты это имеешь в виду.
– Ты же взяла себе некондиционную кошку. С ориенталами непросто, я читала.
Полина никому никогда не объясняла про кошку. Не стала и сейчас.
Искра – это ведь не просто животное. Она – один из якорей, удерживающих Полину в черте нормальности. «У меня есть дом, кошка и парень. Со мной все хорошо». Искра жила ту жизнь, которая Полине была недоступна. Кошка не боялась своего несовершенства, наоборот, явно полагала, что несовершенны все остальные, а уж она-то!.. Глупость несусветная – брать пример с собственного питомца, однако Полина втайне ото всех делала это, и неоднократно. В стрессовых ситуациях она старалась прикоснуться к Искре, и ощущение нежной шерсти под пальцами, сухого узкого носа или, как выразилась Саша, «лопуха» придавало жизни объем, сочность и смысл. Когда в тебе самой мало этого смысла, приходится отыскивать его источники.
– Когда я ее увидела на фото, поняла, что это моя кошка, – наконец сказала Полина. – Потому и взяла.
– Так бывает. Однажды я видела в сети картинку: идет грустный кусочек пазла на ножках, а на скамеечке сидит совпадающий с ним, но уже обнимающий другой кусочек – тот, который ему вовсе не подходит. У них у всех были такие сложные выемки! С большинством людей происходит именно это. Местами мы совпадаем, местами нет. Но бывает, что сразу происходит щелчок! – Саша щелкнула пальцами. – И мы видим своих. Иногда, к сожалению, поздно.
Это прозвучало так грустно, что Полина покосилась на Сашу и сказала то, чего не говорила никогда и никому из знакомых:
– Хочешь исповедаться?
– Можно. – Александра окинула ее оценивающим взглядом, будто стараясь понять, подходит ли Полина на роль исповедницы. Та сделала постное лицо. – Только сейчас у нас дела. Возможно, через пару дней мы купим бутылку вина, россыпь сыров и копченостей и засядем где-нибудь уютно… Или для тебя это слишком быстрое сближение? Прости, я бываю бесцеремонна.
– Нет, – сказала Полина. – Вино и сыр – прекрасная идея. В нашей новой квартире шикарная лоджия, и, кажется, я только что слышала щелчок.
Полина никогда не бывала в приютах, социальных домах; ей хватило в свое время больниц, и поэтому она шарахалась от казенных учреждений как черт от ладана. Ей казалось, что там будут только выкрашенные унылой краской стены – повеситься тянет от такой красоты! – мрачный персонал и хиреющие постояльцы, кем бы они ни были. К тому же при мысли о таких местах Полину с головой накрывала острая жалость. Боязно было, что жалость не удастся скрыть, и все это прочитают на Полинином лице, и всем будет неловко.
Сказано же – трусиха.
Но первый приют, в который они с Сашей заехали, ничуть не походил на нарисованную воображением постапокалиптическую картинку. Тут были выкрашенные бледно-голубой краской стены, по которым шествовали нарисованные веселые коты и собаки, а на дивном, усыпанном цветочками пригорке сидели два жирненьких, изображенных сочными мазками рыжих кота и взирали на всех. Саша рассказала, что вестибюль оформляла популярная молодая художница Катерина Литке[7], и вообще приют этот довольно известный, в нем многие берут себе животных. Дежурный администратор Влада, с которой Полину тут же познакомили, подтвердила:
– У нас текучка большая. Но и животных много: триста с лишним котов, двести собак… В прошлом году прошла социальная реклама, призывающая брать животных из приютов. Нам повезло – из-за росписи, да и вообще у нас пиарщик хороший, прекрасно ведет соцсети. А многие другие приюты зашиваются, конечно. Саша сказала, вам нужны коты для кафе. Пойдемте, я покажу. Света, замени меня!..
За пределами рекламного вестибюля все, конечно, оказалось печальней. Животные сидели в клетках – сколько ни называй их вольерами, суть от этого не поменяется. Полина чуть не задохнулась от ужаса, когда увидела, как кошки лежат, сидят или мечутся по клеткам. Стоило представить на их месте Искру, и становилось трудно дышать. Издалека, на грани слышимости, доносился лай: собаки располагались в соседнем корпусе.
– Здесь у нас коты-мальчики, здесь девочки, – показывала Влада. – Котята отдельно. Только вот котят я вам не рекомендую брать, с ними долго возиться придется. Полагаю, вам нужны взрослые кошки, которые приучены к лотку. – Она оглянулась, увидела выражение Полининого лица и забеспокоилась: – Все в порядке?
