Вам нужна женщина, сказал он. Я ответил «нет», но, похоже, так долго сомневался, что он сразу все понял. И потому продолжил, сказал, что у него есть уникальная женщина, настоящее чудо. «Я знаю, что вы хотите увидеться с ней во плоти».
Как я понял, что речь шла именно о Жаклин? Наверное, потому что он узнал меня в толпе, как будто она сидела где-то наверху, у окна, и выбирала себе обожателей, чтобы ей подали их, как лобстеров из аквариума? А может еще и потому, что его глаза сияли, смотрели на меня без страха, так как страх вместе с восторгом он чувствовал лишь в присутствии одного существа на этой грешной земле. Разве я не видел свое отражение в этом гибельном взгляде? Он знал Жаклин, в этом я не сомневался.
Незнакомец понял, что я на крючке, стоило мне засомневаться, как он тут же отвернулся, жеманно пожав плечами, словно говоря: ты упустил свой шанс. «Где она?» – спросил я, схватив его за тонкую, как тростинка, руку. Он мотнул головой в сторону улицы, и я, выбравшись из толпы, последовал за ним, как безмозглый идиот. Постепенно дорога опустела: красные фонари уступили место сумраку, а потом и тьме. Если бы я спросил его хоть раз о том, куда мы направляемся, то потом бы повторил вопрос еще с десяток раз; он же предпочел молчать, пока мы не добрались до узкой двери в узком доме, стоящем на крохотной узкой улочке. «Мы на месте», – объявил он так, словно привел меня в Версаль, а не в какую-то хибару.
Миновав два лестничных пролета в совершенно пустом доме, мы добрались до комнаты с черной дверью. Он толкнул меня к ней. Она оказалась заперта.
– Взгляни, – пригласил он, – она внутри.
– Закрыто, – ответил я.
Сердце, казалось, сейчас разорвется: она была совсем рядом. Я это точно знал.
– Взгляни, – повторил он и указал на маленькое отверстие в дверной панели. Я пожрал свет, исходящий оттуда, пытаясь сквозь крохотную дырочку пробиться глазом ближе к Жаклин.
Убогая комната была пуста, если не считать матраса и Жаклин. Она лежала, раскинув руки и ноги, ее лодыжки и запястья были привязаны к грубым столбикам, вбитым в голый пол по четырем углам матраса.
– Кто это сделал? – потребовал ответа я, не сводя глаз с ее наготы.
– Она сама попросила. Это ее желание. Она попросила.
Жаклин услышала мой голос; с некоторым трудом подняла голову и уставилась на дверь. Как только она взглянула на меня, волосы на моей голове встали дыбом, клянусь, и начали покачиваться по ее воле.
– Оливер, – произнесла она.
– Жаклин, – я поцелуем прижал слово к дереву.
