Шахтёр тоскливо думал, что неплохо было бы сейчас водовки выпить по маленькой, но косясь на авоську своего визави, не очень надеялся на понимание. Они всё шли и шли, а дельфина, выброшенного на берег, всё не было и не было. Но незнакомец неожиданно оказался очень приятным собеседником, и надежда выпить с ним возрастала, заглушая желание увидеть какого-то дохлого дельфина.
Наконец экскурсовод остановился, обескураженный:
– Вот здесь он лежал! Час назад я его видел. Наверное, уже увезли…
Он был очень расстроен, что напрасно потревожил уважаемого и, наверное, очень занятого человека и не знал, чем загладить свою вину.
И тут шахтёр повеселел и быстро нашёл, как сможет загладить вину его новый друг:
– А не выпить ли нам водовки по маленькой? Я угощаю!
Обладатель кефира и батона за тринадцать копеек поморщился:
– Да язва у меня… Впрочем, если немножко, почему бы и нет. Просто за знакомство с приятным человеком.
Шахтёр несказанно обрадовался, мечтая, что обрёл друга на весь отпуск. При язве водовка – первое лекарство! Друзья весело зашагали от берега. Шахтёр шагал особенно быстро, что выдавало в нём человека несколько более пристрастного к алкоголю, чем рекомендуют врачи, язвенник за ним еле поспевал.
Взяли беленькой, колбаски двести грамм попросили продавщицу нарезать и ещё по плавленному сырку прихватили для разнообразия праздничного стола.
Выпили по одной, но разговор не клеился, словоохотливый бухгалтер вдруг поскучнел. Сам шахтёр был не бог весть какой говорун, и возникла томительная пауза, которую заслуженный пролетарий собрался было нарушить сообщением, что между первой и второй перерывчик небольшой, но тут бухгалтер предложил в картишки перекинуться. Картишки, как рояль в кустах, оказались тут же, в кармане у бухгалтера.
Предложение шахтёру понравилось, но он всё же довёл до своего друга новость про перерывчик. Его новый друг с удовольствием согласился, забыв про свою язву. Выпили по второй и раскинули карты.
Сыграли пару раз в дурака, шахтёр оказался на высоте. Этот несуразный бухгалтер был и в картах полный лох. Он даже держал свои карты как-то неумело, всё время ронял их, всё более расстраиваясь от своего невезения, но играл азартно. И так разазартился вдруг, что предложил от дурака к более серьёзным играм перейти и на деньги сыграть. Так, чисто символически, по десять копеек, для интересу. Шахтёр снисходительно согласился, заранее жалея неудачливого соперника.
Начали играть. Шахтёру опять везло, а бухгалтер всякий раз хлопал себя по голове, проклиная её за бестолковость. При этом он совсем потерял рассудок – видимо, водка с непривычки на него так подействовала – и всё время повышал ставки. Шахтёру было жалко своего нового друга, и он уже подумывал вернуть в конце игры половину выигранных денег пострадавшему.
Они всё играли и играли, и шахтёр чаще выигрывал, чем проигрывал, но в какой-то момент вдруг обнаружил, что денег у него больше нет! Ни рубля из огромных шахтёрских отпускных за два отпуска – он на два месяца приехал отдыхать.
Водки ещё оставалось немножко, но его новый друг поскучнел и вспомнил вдруг, что ему кефиром запить таблетки пришло время и моментально откланялся.
Ошарашенный шахтёр всё ещё пытался прийти в себя, когда мнимый язвенник садился в такси за углом, чтобы переехать на другой курорт.
А проигравший так и не понял, бедняга, что его новый друг не отдыхать сюда приехал, а работать.
8
Работать с отечественной вычислительной техникой было интересно, конечно, но крайне хлопотно, если учитывать, что с ней постоянно что-то случалось. Всё время там, напомню, что-то надо было налаживать и переналаживать. Да и не такая прибыльная эта работа оказалась, если посчитать затраты на гарантийное обслуживание. А ещё и тяжёлая, как показывает пример с рижским проектом. Но сравнительно не опасная. Вот, пожалуй, все характеристики этой деятельности: хлопотная, малоприбыльная, тяжёлая, но и малоопасная.
Конечно, хорошо бы переключиться на другую технику, но западных компьютеров к нам не возили – на эту продукцию действовало эмбарго. И всё-таки, эра советских персональных компьютеров закончилась очень быстро. В общем-то, даже не успев начаться. Потому что через границу контрабандой начали просачиваться компьютеры с Запада. Их начали возить частные лица из числа тех, что были когда-то нашими соотечественниками. Давно когда-то, потому что и акцент иностранный они уже приобрели. Меня познакомили с одним из таких, по фамилии Амедюри. Он согласился привезти мне компьютер. Не помню уже, Amstrad это был или Atari, но цена на него была какая-то несусветная – пятнадцать тысяч рублей, что немногим меньше, чем стоили тогда три автомобиля «Жигули». Причём, это был очень простенький компьютер, не сравнить с тем, что сейчас в копеечном мобильном телефоне.