И как-то неожиданно быстро Амедюри этот компьютер привёз. Приехал он чуть ли не на один день, и ему срочно деньги вынь да положь! А у меня, как назло, денег сейчас нет, не то чтобы всей суммы, а совсем нет. Кинулся я к друзьям-художникам – они меня на смех подняли: откуда у них такие деньжищи? И всё-таки собрали с миру по нитке: один уговорил свою мать снять тысячу рублей со счёта в сберкассе, другой у тётки своей выпросил то, что она себе на похороны приберегала, третий у соседа взаймы взял пятьсот рублей… Этого всё равно было мало и бо́льшую часть суммы мне тесть дал. Снял со всех своих сберкнижек всё, что накопил за много лет, и отдал.
Я ему их так и не вернул – он сам отказался и при этом был очень рад, что успел так удачно распорядиться своими многолетними сбережениями. Другим повезло меньше – буквально через несколько месяцев их сбережения превратились в ничто.
Купленный за 15000 компьютер был отправлен в Ташкент и сразу же продан там за 40000. И без всякого обслуживания – этому оборудованию обслуживание не требовалось.
И пошло-поехало, всё более разрастающимися ручьями в страну хлынули зарубежные персональные компьютеры. А на отечественных «Электрониках», ДВК и УКНЦ была поставлена жирная точка.
В стране сложилась целая каста компьютерных бизнесменов, на которую тут же был открыт охотничий сезон. Их били как мух – уж очень там барыши были серьёзные. Это тебе не «мелочь по карманам тырить»: договорился о сделке, назначил встречу и хлопнул продвинутого бизнесмена. Навар сразу тысяч 40—50.
И тут он мне позвонил. Позвонил и представился знакомым моего ленинградского приятеля. Что это за приятель был, помню плохо уже, и даже, как познакомился с ним, вылетело из хорошо проветриваемой головы. Наверное, через французов, компьютерных коробейников. Помню лишь, что сходился с ним настороженно. Уж очень он похож был на авторитетного человека. Точнее, на человека в «авторитете». Было это году в 1989-м или 1990-м, и тогда такие «авторитетные» люди, как раз вовремя освободившись после очередной отсидки, начинали новую жизнь в новых условиях.
Десятью годами позже многие из этих вовремя тогда «откинувшихся» составляли половину властных и бизнес-элит. Те, кто дожил, конечно. Справедливости ради надо сказать, что таких осталось немного. Но на Кремль, Госдуму и госкорпорации почти хватило. Недостаток заполнили бывшие партийные и комсомольские функционеры.
Но тот мой ленинградский приятель при всей своей «авторитетности», в отличие от нынешних кремлёвцев и думцев, производил впечатление интеллигентного человека, и это сыграло свою решающую роль в наших отношениях. Он был очень аккуратен, вежлив и щепетилен. Приезжая ко мне из Ленинграда, он непременно привозил сувениры моим жене и детям. А мне так не просто сувенир, а полотно хорошего художника, например.
Что-то мы с ним вместе покупали и что-то продавали. Однажды лазерный принтер – появились уже и такие, – мы с ним продали не кому-нибудь, а самому Ходорковскому. Но тот тогда ещё был просто Мишей и, наверное, не помнит этого эпизода в своей жизни. И мы тогда знать не могли, с кем имеем дело. Помню только, что кооператив его в каком-то из Тверских-Ямских переулков был.
И вот вдруг позвонил неизвестный мне знакомый моего ленинградского приятеля.
Впрочем, раз уж мы так много говорим о бизнесе, надо сначала нарисовать более полную картинку тогдашней деловой жизни в стране.
9
И здесь я как раз подошёл к той интересной и загадочной особенности юного российского предпринимательства, о которой давно хотелось рассказать. Загадочность её проявлялась в выборе предметов торговли. Дело в том, что самыми популярными товарами тогда были «тушки», красная ртуть и медвежья жёлчь. Изредка кто-то предлагал что-то другое, например, пчелиный яд или шкурку гюрзы.
Дело в том, что большинство граждан компьютерный бизнес пугал сложностью и непонятностью объекта купли-продажи, а ещё более того внезапной и преждевременной смертью самого предпринимателя. А заработать быстро и много хотели все.
Был такой анекдотец на заре постсоветского капитализма. Встречаются двое. Один говорит другому:
– Слушай, есть два вагона маргарина. Интересует?
– Конечно! За сколько?
– Полтора миллиона!
– Не, дороговато… Давай за миллион?
– Договорились!
И разбежались в разные стороны – один побежал искать деньги, а другой – маргарин.
Новоявленные бизнесмены, вчера ещё тихие скромные научные сотрудники разных НИИ как с цепи сорвались! Раньше, в советское время, предпринимательская их деятельность не выходила за рамки того, чтобы засадить свой садовый участок картошкой с тем, чтобы потом её весь год есть, пусть подгнившую, но зато бесплатную, как им казалось. Этот вид бизнеса был очень популярен среди москвичей, тем более что в магазинах картошка была тоже гниловатая, но не бесплатная, а по десять копеек за кило.