Свадьба – это все равно что маленькая смерть. В первые дни после свадьбы семья невесты оплакивает ее, как покойницу. Дочь потеряна – продана или отдана. Больше всех скорбят матери, которые до этого держали дочерей целиком в своих руках, знали, где те были, с кем встречались, что одевали, что ели. Б ольшую часть суток они проводили вместе, вместе вставали, вместе убирали дом, вместе готовили еду. После свадьбы дочь навсегда покидает мать и переходит в другую семью. Целиком и полностью. Она не может прийти в гости, когда пожелает, – только с разрешения мужа. И ее семья не может просто так прийти ее навестить – только если пригласят.
В квартире дома номер 37, что в Микрорайоне, сидит мать и оплакивает дочь, которая живет в часе ходьбы от нее. Но какая разница, где живет Шакила – в деревне Дех-Худайдад под Кабулом или за океаном? Все равно грустно, что она больше не сидит на циновке рядом с матерью и не пьет вместе с ней чай с засахаренным миндалем.
Бибигуль щелкает еще один орех. Она прячет миндаль под циновкой от Лейлы. Младшая дочь следит за тем, чтобы мать не умерла от обжорства. Она что твоя медсестра в клинике для похудания: запрещает сладкое и жирное, выхватывает у матери из рук лакомства, которые та добыла в обход запретов. Когда у Лейлы есть время, она специально для родительницы готовит постную пищу. Но Бибигуль частенько поливает свою еду жиром из тарелок соседей, когда Лейла не видит. Она обожает вкус пищевого жира, теплого бараньего сала и жаренной в масле пакоры, а по окончании обеда любит высасывать мозг из костей. Еда – это ее убежище. Если она не наелась за ужином, может пойти ночью на кухню облизывать миски и выскребать кастрюли. Несмотря на все усилия Лейлы, Бибигуль не худеет, напротив, с каждым годом она становится все толще и толще. К тому же по всей квартире у нее тайники с едой: в старых сундуках, под коврами, за ящиком. Или в сумочке. Там она хранит сливочную карамель. Бесцветную, мучнистую, зернистую сливочную карамель из Пакистана. Самого дешевого сорта, безвкусную, иногда прогорклую. Но все равно это сливочная карамель, с коровами на фантиках, и никому не слышно, когда она ее сосет.
Миндаль же приходится щелкать, когда никого нет поблизости. Бибигуль становится себя жалко. Она одна в комнате. Сидит на своей циновке, покачиваясь из стороны в сторону, орехи зажаты в кулаке. И смотрит в пустоту. На кухне звякают кастрюли. Скоро у нее не останется ни одной дочери. Шакила покинула дом, Бюльбюла вот-вот покинет. Когда не станет и Лейлы, как жить дальше? Кто будет о ней заботиться?
«Пока жива, Лейлу не отдам», – говорит она о своей девятнадцатилетней дочери. К Бибигуль уже много раз приходили сваты, но она всегда отвечала отказом. Ведь никто так не позаботится о ней, как Лейла.
Сама Бибигуль больше и пальцем не шевелит. Только сидит в своем уголке, пьет чай и думает. Ее рабочий век закончен. Когда дочери вырастают и становятся взрослыми, мать превращается в своего рода семейного руководителя: она дает советы, устраивает браки, следит за моралью в семье, точнее, за поведением дочерей. Смотрит за тем, чтобы они не выходили на улицу одни, чтобы прикрывались как до́лжно, чтобы были послушны и вежливы. А вежливость, по мнению Бибигуль, высшая добродетель. После Султана самой большой властью в семье располагает именно Бибигуль.
Ее мысли снова возвращаются к Шакиле, что сидит сейчас за глинобитными стенами. Чужими стенами. Вот она тащит тяжелые ведра из колодца, а в ногах у нее путаются цыплята и десять чужих сирот. Бибигуль боится, что совершила ошибку. А вдруг муж не будет добр к Шакиле? К тому же в доме так пусто без нее…
В маленькой квартирке вряд ли стало намного просторнее после ухода Шакилы. Теперь в четырех комнатах вместо одиннадцати живет десять человек. В одной спят Султан, Соня и их годовалая дочь. В другой – младший брат Султана Юнус и старший сын Мансур. В третьей – все остальные: Бибигуль, две ее незамужние дочери Бюльбюла и Лейла, младшие сыновья Султана Экбал и Аймал, а также их двоюродный брат, внук Бибигуль и сын Мариам, Фазиль.