Фазиль появляется в классе среди первых и садится на свое место в третьем ряду. Один за другим приходят мальчики. Большинство худенькие и бедно одетые. Многим их одежда явно велика, – видимо, перешла по наследству от старших братьев. Здесь можно увидеть наряды всех фасонов и расцветок. Кое-кто все еще одевается так, как было предписано Талибаном. У многих шаровары надставлены кусками материи, мальчики из них выросли. Другие достали с чердаков и из чуланов свитера и штаны по моде семидесятых, в которых ходили старшие братья до прихода талибов. На одном мальчике болтаются мешковатые джинсы-бананы, затянутые на талии ремнем, другой щеголяет в клешах. Третьему его одежда явно мала, из-под короткого свитера виднеются трусы. Несколько мальчишек ходят с расстегнутой ширинкой. Почти всю жизнь они проходили в шароварах и длинных рубахах и еще не привыкли к новой детали кроя. Многие носят вытертые клетчатые хлопчатобумажные рубашки, какие можно увидеть у русских детдомовцев. И у них тот же голодный диковатый взгляд. На одном из мальчиков тонкий пиджак, который ему явно велик, рукава закатаны до локтей.
Мальчики играют, кричат и кидаются друг в друга чем попало, слышен скрип парт, которые возят по полу. Звенит звонок, входит учитель, и все пятьдесят учеников занимают свои места. Деревянные скамьи для сидения приколочены к партам. Они рассчитаны на двоих, но мальчики нередко сидят по трое: мест на всех не хватает.
Как только учитель входит в класс, мальчики вскакивают и здороваются:
– Салям алейкум! (Да благословит тебя Бог!)
Учитель медленно обходит ряды учеников, проверяя, все ли взяли учебники и сделали домашнее задание. Он следит за тем, чтобы у мальчиков были чистые ногти, одежда и обувь. Если и не совсем чистые, то хотя бы не очень грязные. В противном случае он отправит ученика домой.
Потом учитель спрашивает домашнее задание, и сегодня все мальчики хорошо подготовились.
– Тогда идем дальше, – говорит учитель. –
Один мальчик поднимает руку.
– Дурной поступок – это харам.
Он прав.
– Дурной поступок, противоречащий исламу, – это харам. Например, убийство без причины. Или несправедливое наказание. Распитие алкоголя, употребление наркотиков – это харам. Грешить – это харам. Есть свинину – это харам. Неверных не волнует, что они могут совершить харам. Многое, что у мусульман считается харамом, неверным кажется хорошим делом. Это плохо.
Учитель окидывает класс взглядом. На доске он составляет большую схему, включающую три понятия: харам, халал и мубах.
– Мубах – это нехороший поступок, который тем не менее не является грехом. Например, есть свинину, если это может помочь избежать голодной смерти. Или охотиться – убивать, чтобы выжить.
Мальчики усердно пишут. Потом учитель задает вопросы, проверяя, все ли хорошо поняли.
– Если человек считает, что харам – это хорошо, кто он тогда?
Все молчат.
Приходится учителю самому ответить на свой вопрос:
– Неверный. А харам – это хорошо или плохо?
Теперь почти все руки взметнулись в воздух. Фазиль не смеет поднять руку, он до смерти боится ошибиться. Он съеживается, пытаясь спрятаться за спиной впереди сидящего мальчика. Учитель показывает на одного из учеников, который мгновенно вытягивается у парты и отвечает:
– Плохо!
Фазиль тоже так подумал. Неверный – это плохой человек.
Аймал – младший сын Султана. В свои двенадцать лет он уже работает по двенадцать часов в сутки. Его будят на рассвете каждый день, семь дней в неделю. Он сопротивляется и натягивает на себя одеяло, пока Лейла или мать не заставляют его подняться. Он моет бледное лицо, одевается, ест пальцами яичницу, макая в желток кусочки хлеба, и пьет чай.
В восемь часов утра Аймал отпирает маленький киоск в темном фойе одной кабульской гостиницы. Здесь он торгует шоколадом, печеньем, лимонадом и жвачкой. Аймал считает деньги и мается от скуки. Про себя он давно окрестил магазинчик «комнатой тоски». Каждый день, отпирая дверь, он чувствует, как у него сжимается сердце, а к горлу подступает комок. Здесь ему придется сидеть до восьми вечера, пока не заберут домой. В это время на дворе уже темно, он ужинает, а потом остается только идти на боковую.
Перед дверью его магазинчика три больших корыта. Так служащие гостиницы пытаются собирать воду, капающую с потолка, но все усилия напрасны. Сколько корыт они ни выставили бы, перед дверями Аймала всегда натекает большая лужа, и люди обходят стороной и корыта, и магазинчик. В фойе часто сумрачно, как в пещере. Днем свет из окон не проникает во все темные углы, несмотря на раздвинутые занавеси. Вечером, если дают электричество, включаются лампы на потолке. А бывает, что и не дают. Тогда остаются только большие газовые светильники на столе у регистратора.