На улице находится бассейн, когда-то – гордость гостиницы. Одним прекрасным днем его открыли с большой помпой и при стечении народа. История закончилась довольно печально. Вскоре вода в бассейне побурела – никто не догадался установить очистную систему. Когда вода окончательно загнила, бассейн закрыли. Люди жаловались, что после купания на коже выступают зудящие водянистые волдыри, были случаи и других кожных болезней. Ходили слухи, что кто-то даже умер. Воду откачали, и больше бассейном никто никогда не пользовался.
Теперь светло-голубое кафельное дно покрывает толстый слой пыли, а высохшие кусты роз, высаженные по краям бассейна, тщетно пытаются скрыть неудачное начинание от глаз прохожих. Тут же рядом находится столь же заброшенный теннисный корт. В телефонном справочнике гостиницы по-прежнему можно найти номер тренера. Но если ему повезло, он должен был подыскать себе другую работу. В первую после падения Талибана весну, когда новая жизнь только-только начинается, его услуги спросом пока не пользуются.
Аймал проводит свои дни в бесцельных блужданиях между магазином, рестораном и залами для совещаний. Он человек ответственный и всегда поглядывает одним глазом, не появился ли у его киоска какой-нибудь потенциальный покупатель. Было время, когда гостиница кишела людьми и товары в буквальном смысле слова сметали с полок. Когда талибы бежали из города, гостиницу заполонили журналисты. Журналисты, которые месяцами питались гнилым рисом и запивали его зеленым чаем – обычный рацион боевиков Северного альянса, – дорвались до контрабандных пакистанских шоколадок «Баунти» и «Сникерс», продававшихся в киоске Аймала. Они покупали воду по цене тридцать крон за бутылку, творожный сыр по девяносто крон за коробку и банки оливок, хотя каждая оливка стоила целое состояние.
Журналистов цены не волновали: они только что одолели Талибан и завоевали Кабул. Мужчины были грязные и бородатые, что твои партизаны, и даже женщины носили мужскую одежду и высокие, замызганные грязью сапоги. Попадалось много светловолосых с розовой кожей.
Аймал иногда тайком пробирался на крышу и наблюдал, как репортеры говорят в микрофон перед большими камерами. Уже помытые и причесанные и ничуть не похожие на партизан. По фойе слонялись весельчаки, которые были не прочь пошутить и поболтать с мальчиком. Аймал успел хорошо выучить английский в Пакистане, где в качестве беженца прожил большую часть жизни.
Тогда никто не интересовался, почему он не ходит в школу. Все равно школы были закрыты. Он считал доллары, нажимал кнопки калькулятора и мечтал стать крупным предпринимателем. Тогда с ним был Фазиль, и оба мальчика, раскрыв от удивления глаза, наблюдали за наводнившим гостиницу странным народом, не забывая подсчитывать прибыль. Но не прошло и пары недель, как журналисты исчезли. Долго ли выдержишь в номере без воды, электричества или даже окон? Да и война закончилась, статьи были напечатаны, и Афганистан больше никого не интересовал.
Только уехали журналисты, как гостиницу заполнили министры нового афганского правительства, их секретари и помощники. Диваны в фойе оккупировали смуглые пуштуны в кандагарских тюрбанах, вернувшиеся домой афганцы-эмигранты в костюмах с иголочки и свежевыбритые полевые командиры. Гостиница стала приютом для тех из новых правителей Афганистана, которым негде было остановиться в Кабуле. Большинство из них никогда не пробовали «Баунти», а воду пили из фонтанчика. Им и в голову не приходило спускать деньги на импортную продукцию Аймала. Их не прельщали ни итальянские оливки, ни «Витабикс», ни французский творожный сыр «Кири» с истекшим сроком годности.
Иногда в Афганистан и в гостиницу опять случайно заносит какого-нибудь из давешних журналистов. Увидев Мансура, они интересуются:
– Ты еще здесь? А почему не в школе?
– Я хожу во вторую смену, – отвечает он, если дело происходит утром. А если его застают после обеда, говорит: – Я работаю после школы.
Ему стыдно признаться, что он не ходит в школу, будто последний бродяжка. Ведь Аймал – мальчик из богатой семьи. Его отец – состоятельный книготорговец, страстный любитель книг, мечтающий создать собственную книжную империю. Только вот он никому, кроме сыновей, не доверяет управлять своими магазинами. Когда после мусульманского Нового года в Кабуле открылись школы, отец не стал посылать сыновей учиться. Аймал настаивал, но отец сказал как отрезал: «Ты будешь коммерсантом, а этому лучше всего можно научиться в магазине».
С каждым днем Аймал все больше чахнет и вянет. Его лицо приобрело землистый цвет. Ребенок начал сутулиться, движения стали вялыми и безжизненными. Его прозвали «грустный мальчик». Дома он скандалит и дерется с братьями: это единственная возможность дать выход энергии. Аймал завидует своему двоюродному брату Фазилю, который поступил в финансируемую французским правительством школу Эстеклал. Как-то Фазиль приходил в гости и показывал свои тетради, ручку, линейку, остро заточенные карандаши. Штаны у него были все в грязи, и он рассказывал столько интересного!