Начинается путь под гору. Машину кидает из стороны в сторону. Внезапно она начинает сползать боком с дороги. Саид бессильно дергает руль и ругается. Акбар и Мансур крепко вцепляются в сиденья, как будто это помешает им слететь с обрыва. В машине снова воцаряется нервная тишина. Машина сползает вбок, выправляется, снова сползает, и вдруг ее начинает шатать из стороны в сторону. Для полного счастья перед ними возникает указатель с надписью: «Осторожно, мины!». Стало быть, где-то рядом, может быть как раз в пределах зоны скольжения автомобиля, полным-полно мин. Никакой снег в мире не защитит от противотанковых мин. Да это просто безумие, думает Мансур, но молчит. Он не хочет прослыть трусом, к тому же он здесь самый младший. Он смотрит вниз на танки, полузанесенные снегом, и обломки машин, чьи водители не справились с дорогой. Мансур читает про себя молитву, Али не мог позвать его только для того, чтобы он свалился с обрыва. Хотя поведение Мансура не всегда соответствовало требованиям ислама, все же он едет за очищением, собирается отказаться навсегда от греховных помыслов и стать впредь правомерным мусульманином. На последнем отрезке горной дороги он словно впадает в транс.
Через какое-то время, которое кажется вечностью, путешественники выбираются на просторы бесснежных степей. Последние несколько часов до Мазари-Шарифа кажутся просто детской забавой по сравнению с пережитым.
При дороге их обгоняют грузовики, набитые вооруженными мужчинами. В открытых кузовах сидят бородатые боевики с автоматами Калашникова. Наши путешественники мчатся со скоростью сто километров в час, подпрыгивая на разбитой дороге. Мимо проносятся пустыни, степи и каменистые холмы. Время от времени встречаются маленькие оазисы и деревенские глинобитные домики. При въезде в город машину останавливают у блокпоста. Грубые стражи дают отмашку — проезжайте! — из-за ограждения, которое представляет собой веревку, натянутую между двух ракетных оболочек.
И вот они в городе — измученные, ноги затекли от долгого сидения в машине. Невероятно, но факт: поездка заняла всего двенадцать часов.
«Вот, значит, как обычно штурмуют Салангский туннель, — делает вывод Мансур. — А каково приходиться тем, у кого уходит на это несколько дней? У-у-ух-х! Мы доехали! Али, here I come!»[16]
Все крыши заняты вооруженными людьми с ружьями наизготовку. Власти опасаются беспорядков на праздновании Нового года, в Мазари-Шарифе нет никаких международных миротворческих сил, зато имеется парочка конкурирующих полевых командиров. Боевики на крышах подчиняются губернатору, хазара по национальности. Боевики в пикапах — это армия таджика Атты Мухаммеда. Можно заметить и людей в униформе воинства узбека Абдула Рашида Дустума. Все ружья нацелены на толпы паломников, которые гуляют по улицам, сидят группами у мечетей, в парках и на тротуарах.
Озаренная светом голубая мечеть сияет во мраке, как звезда. Мансур в жизни не видел такого красивого здания. Подсветка — это дар, преподнесенный американским посольством в честь новогоднего визита в город американского посла. Красный свет фонарей озаряет парк вокруг мечети, который к этому часу уже бурлит от паломников.
Здесь-то Мансур и попросит у Аллаха об отпущении грехов. Здесь он очистится. В конце концов разглядывание огромной мечети утомляет его. К тому же он голоден. Кока-кола и печенье с банановой прослойкой и киви — плохое подспорье путешественнику.
Рестораны битком набиты паломниками. Наконец Мансуру, Саиду и Акбару удается найти свободное местечко на ковре в темном кафе на Кебабной улице. Вкусно пахнет жареной бараниной, которую подают с хлебом и целыми маленькими луковичками.
Мансур разрезает луковицу, и счастье вновь опьяняет его. Ему хочется кричать во все горло от восторга. Но он сдерживается и принимается вместе с приятелями поглощать пищу, он же не маленький. Он старается во всем подражать Акбару и Саиду и выглядеть таким же, как они, — спокойным, уверенным в себе светским человеком.
На следующее утро Мансура будит утренний призыв муэдзина. «Аллах Акбар!», — голос отдается в голове у Мансура, как будто к ушам кто-то приставил динамики. Он выглядывает в окно и видит прямо перед собой голубую мечеть в лучах утреннего солнца. Над святой землей парят сотни голубей. Они живут на башне рядом со склепом, и считается, что если в стаю случайно попадает серый голубь, в течение сорока дней его оперение побелеет. К тому же каждая седьмая из птиц — это душа святого.
