Ораторы по очереди выходят на сцену, попеременно звучат молитвы и призывы. Один мулла обращается с благодарностью к Аллаху, а министр образования говорит о том, что Афганистан должен стать страной, где Интернет заменит оружие.
«Смените автоматы на компьютеры! — кричит он. А еще призывает народы Афганистана забыть об этнических различиях: — Посмотрите на Америку, там люди разных национальностей живут в одной стране и все считают себя американцами. И между ними почему-то не возникает никакой розни!»
Пока звучат речи, полиция продолжает хлестать напирающих зевак розгами, но это мало помогает, все больше народу протискивается через оцепление поближе к святая святых. Стоит такой шум, что ораторов практически не слышно. Происходящее больше напоминает хепенинг, нежели религиозную церемонию. Все окрестные лестницы и крыши заняты вооруженными людьми. С десяток американских спецназовцев в черных солнечных очках и с автоматами наперевес держать позицию на плоской крыше мечети, защищая бледно-розовое здание американского посольства. Другие расположились вдоль стен и перед воротами. Для большинства афганцев то обстоятельство, что по крыше мечети топчутся неверные, является святотатством. Не мусульмане не имеют права входить в мечеть. Перед воротами стоят стражники, призванные вовремя отогнать непрошенных гостей. Не то чтобы у них было много работы, никакого наплыва западных туристов этой весной, первой после падения Талибана, не наблюдается. Разве что случайно попадается какой-нибудь сотрудник гуманитарной организации, заинтересовавшийся празднованием Нового года.
Место на сцене было предоставлено и обоим полевым командирам, оспаривающим власть над городом, — Атте Мухаммеду и Абдулу Рашиду Дустуму. Таджик Атта Мухаммед — теперешний правитель, узбек Дустум претендует на его место. Стоя бок о бок, злейшие враги слушают выступающих. Бородатый Атта Мухаммед смахивает на талиба, крепкий Дустум, со своим выпирающим брюшком, напоминает боксера на пенсии. Во время последнего выступления на Талибанони, хотя и неохотно, согласились воевать на одной стороне. Теперь отношения между ними опять стали более чем прохладными. Дустум — самый одиозный из членов нового правительства. Если его вообще позвали, так только для того, чтобы не ставил палки в колеса. Об этом человеке, что сейчас стоит, мирно сложив руки на могучей груди, и смотрит на солнце прищуренными глазами, по Афганистану ходят самые страшные истории. Он мог приказать, чтобы его людей, уличенных в каком-то проступке, привязали к гусеницам танка, а потом завели мотор и раскатали провинившихся в кровавые ошметки. Как-то раз он велел загнать несколько тысяч пленных талибов в железные контейнеры и оставить их в пустыне. Когда несколько дней спустя контейнеры открыли, пленные были мертвы, а их кожа совершенно обуглилась от солнца. Дустум — настоящий мастер по части обмана и предательств, он служил многим господам и предавал из всех по очереди. Во время советской агрессии он выступил на стороне Советского Союза, был атеистом и запойным пьяницей. Сейчас же на этой сцене он почтительно славит Аллаха и проповедует пацифизм: в 1381 году никто не имеет права торговать оружием, потому что это может привести к стычкам и разрастанию вооруженных конфликтов. Это год, когда пора собирать старое оружие, а не раздавать новое!
Мансур смеется. Всем известно, что Дустум едва знает грамоту. Читая свою речь, он запинается на каждом слове, как первоклассник. Иногда процесс совсем застопоривается, но тогда Дустум собирается с силами и компенсирует запинку тем, что начинает реветь еще громче.
Последний выступающий, мулла, призывает бросить все силы на борьбу с терроризмом. В сегодняшнем Афганистане модно бороться против всего, что не нравится, и с каждым выступающим лозунги меняются.
«Ислам — единственная религия, в чьей священной книге написано, что люди должны бороться с терроризмом. Ни в одной священной книге вы не найдете ничего подобного. Бог сказал Мухаммеду: „Не молись в мечети, построенной террористами“. Истинный мусульманин не может быть террористом, потому что ислам — самая толерантная религия на свете. Когда Гитлер убивал евреев в Европе, в мусульманских землях евреи были в полной безопасности. Террористы — ложные мусульмане!»
После нескончаемых речей наконец-то поднимают флаг — джанду, зеленое знамя Али, что уже пять лет как не реяло над городом. Под барабанную дробь и ликующие крики толпы Карзай устанавливает флагшток, и священное знамя взлетает вверх. Оно будет развиваться над мечетью в течение сорока дней. После торжественного ружейного салюта снимают заграждение. Десятитысячная толпа бросается к мечети, флагу и могиле святого.
Мансуру с лихвой хватило толкотни и торжеств, теперь он хочет пройтись по магазинам. Али подождет. Мансур уже давно для себя решил, что купит каждому члену семьи по подарку. Если все хоть немного приобщатся к его поездке, отец в будущем должен снисходительнее отнестись к его желаниям.
