На глаза наворачиваются слезы, и я быстро их смаргиваю.
Взгляд Фриды смягчается.
– Прими мои соболезнования. Я слышала о том, что случилось.
– Но ты не пришла! Не пришла на похороны!
Она отворачивается к окну и чуть слышно отвечает:
– Я прислала цветы.
– Цветы? Мои родители погибли в авиакатастрофе, а ты просто прислала цветы?
Фрида едва заметно опускает голову.
– Я думала, ты не захочешь меня видеть.
– Почему?
Достаю платок и вытираю нос. Расклеилась как девчонка, но ничего не могу поделать.
– Фрида, ты же мой лучший друг! Почему ты решила, что я не захочу тебя видеть на похоронах?
– Китти…
Она поднимается и тянется через стол, будто хочет взять меня за руку. Я задерживаю дыхание. Но потом взгляд Фриды меняется и снова леденеет. Секундный порыв прошел, она вновь замкнулась.
Фрида расправляет плечи.
– Ты бросила меня. Китти, ты порвала нашу дружбу, не я.
Качаю головой:
– Но почему?
Она смотрит на меня с плохо скрываемым недоверием.
– Сама прекрасно знаешь. – Фрида постукивает по столу длинными ухоженными ногтями. – Ты называла вполне определенную причину.
Разговор зашел в тупик.
– Фрида, я не помню, из-за чего мы поссорились. Наверное, просто какое-то недопонимание…
– Недопонимание, ага. – Фрида поджимает губы. – Лучше не скажешь, Китти.
Раздается гудок, и секретарь что-то неразборчиво докладывает по громкой связи.
– Хорошо, соедини нас, – говорит Фрида, потом переводит взгляд на меня. – Извини, мне нужно ответить на звонок.
Я приподнимаюсь со стула, но Фрида только машет рукой:
– Сиди, это всего лишь деловые вопросы.
Она насмешливо смотрит мне в глаза, и я опускаю голову.
Пока она разговаривает, я пытаюсь вспомнить. Зачем я приехала сюда? Что произошло между нами? Что я умудрилась забыть?
С усилием сосредотачиваюсь и закрываю глаза.
– Китти.
Открываю глаза, но ничего не могу разглядеть. Все вокруг заливает ослепительно-яркий свет, сквозь который невозможно различить очертания предметов.
– Китти, ты меня слышишь? С тобой все нормально?
Нет, нет, не нормально! Я говорю это вслух, но Фрида меня не понимает. Я не могу разглядеть ее, не могу разобрать черты лица. Чувствую, как она держит меня за плечо, но тело мне не подчиняется, я не могу потянуться к ней и взять за руку.
– Китти, слушай меня внимательно!
– Фрида! – откуда-то издалека доносится мой голос.
– Нам обязательно надо поговорить. – Знакомые пальцы успокаивающе гладят плечо. – В реальном мире нам с тобой нужно выяснить все до конца.
Я вспоминаю наш разговор в книжном магазине, когда Фрида убеждала меня, что жизнь с Ларсом и детьми – всего лишь выдумка, что ее мир – реальный. Она так настойчиво уверяла меня в этом, а теперь говорит совершенно противоположное!
Но ведь я сама придумала ту Фриду. В мире моих фантазий Фрида бывает настойчивой и убедительной, когда я сама того захочу.
Если я пожелаю, я могу изменить ее характер. Сделать ее любящей, доброй, отзывчивой.
В воображаемом мире Фрида такая, какой я хочу ее видеть.
– Китти, слышишь меня? – настойчиво повторяет Фрида. – Понимаешь, о чем я?
– Да, – шепчу я в ответ, – понимаю.
И вот я снова в ее кабинете. Фрида по-прежнему говорит по телефону, слегка отвернувшись в сторону и обмотав телефонный шнур вокруг запястья. Я замечаю каждую мелочь. Вижу блики света на изгибах шнура. Слышу ее приглушенный голос; замечаю, что Фрида слегка раздражена словами невидимого собеседника. Ощущаю резкий запах ее духов и сигарет.
Я смотрю ей в спину, и на меня неожиданно обрушиваются воспоминания. Все до последнего.
Это случилось почти четыре года назад, весной 59-го года. Книжный магазин «У сестер» был на грани банкротства. Дела шли плохо, мы задерживали арендную плату и выплаты по банковскому займу. Нужно было закрывать магазин или переезжать – но не сидеть на месте. В выдуманной жизни такое тоже случилось, но потом я получила наследство от дедушки, и мы выкарабкались. А в этом мире мы с Фридой пока не знали о том, что скоро появятся деньги.
Поэтому Фрида завела разговор – за несколько лет до окончательного решения, как и в другой жизни, – о закрытии магазина на Перл-стрит и переезде в торговый центр. Но у нас не хватало средств.
Однажды она просто поставила вопрос ребром:
– Попроси денег у Ларса, иначе мы не сможем никуда переехать.
Она закурила ментоловую сигарету и выпустила дым в мою сторону.
– Должен же быть от него хоть какой-то толк.
– От него есть толк. – Я улыбнулась. – Но вряд ли Ларс согласится принять участие. Он говорил, что это мое личное дело, а не дело семьи Андерссонов.
Фрида насмешливо фыркнула:
– А я-то думала, что брак – это партнерство.
В ее темных глазах светился вызов.
Я снова пожала плечами. Партнерство? Ну да, мы с Ларсом были партнерами, когда речь шла о детях или о выборе, в какую церковь ходить и кого приглашать на ужин. Но работы это не касалось. Я занималась своим делом, он – своим. Мы давно пришли к такому соглашению, еще во время помолвки. И нас обоих все устраивало.
– Ну, не знаю… – промямлила я.
– Просто засунь гордость подальше и попроси его, Китти.
И я послушалась. Ларс отреагировал на удивление спокойно.
