Я сделала все, чтобы остаться в стороне. Ушла окончательно и бесповоротно. Вскоре после нашей ссоры я получила наследство, но эти деньги пошли вовсе не на спасение магазина. На что же я их потратила? Ах да. Наняла адвоката, который помог мне выбраться из нашего обанкротившегося партнерства – большая часть средств ушла именно на это. А остальное? Я криво усмехаюсь. В гостиной на Спрингфилд-стрит стоит отличная мебель; дорогой гарнитур и диван были куплены на остатки наследства.
Тогда, в магазине, Фрида подошла к окну и несколько секунд просто разглядывала пустынную Перл-стрит. Потом снова обернулась ко мне.
– И чем ты теперь займешься? – Голос звучал враждебно и насмешливо. – Станешь домохозяйкой, да? Ну и прекрасно. Ты всегда к этому стремилась.
– Я не к этому стремилась! Просто так сложилась судьба, ничего не поделаешь. – Я заломила руки. – Фрида, вся моя жизнь изменилась, я даже глазом не успела моргнуть. Господи, мы ведь могли и не встретиться, Ларс тогда едва не умер.
Она фыркнула.
– Ага. Душещипательная история. Надо было написать письмо в газету, про вас бы напечатали трогательную заметку.
– И как она закончится? – тихо спросила я. – Какой финал у этой истории?
– Кажется, он разворачивается прямо на наших глазах. – Фрида вновь отвернулась, не желая на меня смотреть.
А теперь, сидя в своем кресле, Фрида сверлит меня злобным взглядом.
– Ты оставила меня ни с чем. Куча неоплаченных счетов, пара сотен книг в запасе и кое-какая мебель для магазина. У меня в кармане не было ни гроша!
Я опускаю глаза.
– Ты могла попросить помощи у родителей.
– Как ты себе это представляешь? Опять просить у них денег? Прийти, поджав хвост, и признать поражение?
Фрида отворачивается к окну, потом снова переводит взгляд на меня.
– Затея с магазином провалилась. Они окончательно поставили на мне крест. Я ведь… Я не вышла замуж. Не нашла близкого человека.
Я жду, пока она продолжит, но Фрида молчит, опустив глаза. Стряхивает пепел с сигареты, и серые хлопья кружатся над фарфоровой пепельницей.
Вспоминаю про Джима Брукса, о котором Фрида рассказывала мне в воображаемом мире. Если верить ее словам, они идеально подходят друг другу – в той жизни. Неудивительно. Там все у всех хорошо, включая Фриду. Я позаботилась о счастливом финале.
В реальности ее карьера и личная жизнь сложились совсем иначе. Не знаю, где она нашла деньги и как избежала банкротства. Я и не думала, что она обратится к родителям: Фриде всегда хватало смекалки, чтобы найти выход из любого тупика. Может, она умудрилась отыскать инвестора, как и в воображаемом мире. Но обходительному и влюбленному мужчине, вроде того Джима Брукса, попросту нет места в ее нынешней жизни.
И, кажется, я теперь понимаю почему.
Фриде не нужен никакой Джим Брукс. Она никогда не искала такого человека.
Ей просто хотелось, чтобы рядом был друг. Родственная душа, как говорила моя мама. По-настоящему верный и преданный соратник, готовый пойти за ней в огонь и в воду, а не просто добрая приятельница, какой я была для нее в воображаемом мире.
Но я сделала выбор, и это стало огромным ударом для Фриды. Не только для бизнеса; в конечном счете бизнес – дело десятое.
Вопрос в том, сколько боли я ей причинила?
Качаю головой. Я никогда об этом не задумывалась.
– Фрид… – тихо начинаю я. – Фрида, прости меня.
Она смотрит мне в глаза, снова затягивается сигаретой. Выпускает дым в сторону:
– Жизнь – такая штука, никогда не угадаешь, что ждет впереди.
Я нервно стискиваю в руках сумку и щелкаю желтой металлической застежкой. Подаюсь вперед.
– Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь…
Незаконченная фраза повисает в воздухе, я не могу подобрать слова.
Фрида молча меня разглядывает.
– Наверное, ты права. Когда-нибудь смогу. Может, мне просто надо было снова тебя увидеть. Чтобы отпустить прошлое.
Я несмело улыбаюсь в ответ:
– Хотелось бы верить.
Она встает, напоследок затягивается сигаретой и бросает окурок в пепельницу.
– Мне надо перезвонить тому человеку. – Голос Фриды звучит ровно и невозмутимо. Она обходит стол, невесомо касается моего плеча и тут же убирает руку: – Китти, пожалуйста, прими мои соболезнования.
Мы смотрим друг на друга. Я вижу, как темнеют от боли ясные искрящиеся глаза Фриды. Отворачиваюсь, часто моргая. Она глубоко вздыхает, и я заставляю себя повернуться.
– Прости, что не была на похоронах. Ты права. Я должна была приехать.
Поднимаюсь, с трудом выпрямляя ноги.
– Спасибо. Для меня это очень важно.
Она кивает:
– Ладно. Береги себя и детей. И своего мужа.
– И ты береги себя. Может… – Я запинаюсь. – Может, еще увидимся.
– Может быть.
Она смотрит в окно. Обхватывает себя руками и бросает через плечо:
– Секретарь проводит тебя до выхода. Прощай, Китти.
Фрида с трудом сдерживает чувства. Явно хочет, чтобы я ушла: ей нужно побыть одной.
В последний раз киваю на прощание и ухожу.
