– А это не может подождать? – спросила Элен.
– Не может. У тебя есть примерно неделя, чтобы всё вспомнить. Еду тебе и твоему брату будут приносить. Выходить за пределы имения у тебя не получится.
Элен ничего не понимала.
– А что с Анатолем?
– Учится ходить. Ещё долго будет учиться, ему пригодится твоя поддержка, – встрял Кирсанов.
– Опять ничего не понимаю. Вы кто? Что вам от меня нужно?
– Элен, я всё объясню позже. Прочитайте, пожалуйста, эту книгу. Покушайте, отдохните, а когда будете готовы, мы обо всем поговорим, – мягко проговорил Павел Петрович.
После чего Барыня и Кирсанов вышли из комнаты.
*
Когда Анатоль пришёл в себя, всё его тело горело. Ему снился сон, что его пытаются сжечь, что его режут живьём на части… А когда мужчина проснулся, он обнаружил себя в неизвестной комнате. Откуда-то из коридора доносились шаги, но все были мимо его двери. Первым делом Анатоль собирался найти уборную. Он скинул с себя одеяло, собираясь ступить на пол, и закричал.
Вместо ног у него были чёрные переливающиеся сгустки, которые напоминали желе. Анатоль решил, что ему всё ещё снится кошмар, он упал обратно в кровать, закрыл глаза и попытался уснуть. Но когда проснулся, странные конечности никуда не делись. Пошевелить ими он всё ещё не мог.
– Кто-нибудь… Кто-нибудь… – мужчина заплакал. Теперь он начал понимать, что совершенно беспомощен. Он не мог даже самостоятельно сходить в туалет. И если посмотреть вокруг, всё напоминало ему больничную палату.
Анатоль вновь закричал, но его не услышали. Тогда он решил во что бы то ни стало добраться до двери. Держась за кровать, он попытался поставить на пол свои странные конечности, и, конечно, тут же, не совладав с ними, рухнул на пол, разбив до крови нос. Выругавшись от обиды и боли, Курагин пополз к двери. Дверь оказалась запертой. Он попытался зацепиться за дверную ручку и встать, но ничего не вышло.
– Кто-нибудь! Кто-нибудь, на помощь! – закричал он, но позади двери всё внезапно стихло.
Так он пролежал у двери ещё немного. Осознал всю унизительность своего положения оттого, что ему пришлось мочиться практически под себя. Анатолю было страшно, и он не понимал, что делать.
