Григорий проклял всё на свете и вылез из кровати. Однако он не торопился. Для начала принял душ и тщательно побрился. Затем прошёл на кухню и начал готовить завтрак. Аккуратно нарезал лук и помидоры и отправил их обжариваться на сковородку вместе с ломтиками бекона. В ту же сковородку разбил несколько яиц, приправив всё это солью, травами, перцем и тёртым сыром. На соседней сковороде он поджарил гренки из белого хлеба. Вообще-то, Печорин давно собирался завести тостер, но всё как-то не доходили руки. Вместо кофе на столе его ожидала баночка холодной колы. В этом мире он всерьёз заинтересовался готовкой, и это медитативное занятие ему даже нравилось.
За завтраком Григорий пролистал новостную ленту, усмехнулся, проглядев парочку криминальных заметок и, завершив наконец трапезу, отправился на работу.
В антикварной лавке оказалось неожиданно шумно. У прилавка стояла огромная женщина с самоваром. Она отчаянно пыталась водрузить его на прилавок, а хозяин лавки верещал, что не нужен ему этот самовар и она может проваливать куда подальше.
– Хамло! – возмутилась женщина с самоваром и вышла, хлопнув дверью.
Печорин с интересом проводил её взглядом.
– Здравствуй, мой мальчик! – обрадовался господин М, выходя из-за прилавка ему навстречу.
– Утречка, – кивнул Григорий.
– Ну, пойдём. Тебе понравится.
В комнатке, расположенной в задней части антикварного магазина, все свободные поверхности занимали стопки бумаг, здесь же стояло несколько сейфов, а посреди всего этого расположился небольшой письменный стол с ноутбуком.
– Итак. Что скажешь? – господин М победоносно тыкал пальцем в монитор ноутбука, на котором Григорий увидел фотографии нескольких крупных жемчужин.
– Побрякушки, – поморщился Печорин. Жемчуг он не уважал.
– Не скажи. Нам тут поступил заказ разыскать эти жемчужины. И предлагают за них отнюдь не как за «побрякушки»…
– Что в них такого? – заинтересовался Печорин.
– Заказчик не объяснил, – пожал плечами начальник. – Да мне и неинтересно, по правде сказать. Главное, что он готов заплатить, и немало.
– За это?
– Да. Сказал, что чем больше именно таких жемчужин мы найдём, тем больше получим. В общем, у богатых свои причуды. – Антиквар подмигнул Печорину.
– А маслину не боишься получить, старик? – насмешливо поинтересовался Григорий. Их с антикваром отношения с самого первого дня не отличались особой формальностью.
– Поговори мне тут, – погрозил пальцем М. – На первый взгляд, кроме размера, в них ничего нет… Вообще, знаешь, ты, пожалуй, прав. С какой это стати кому-то предлагать такие деньги за обычный жемчуг? Нужно разобраться, что с ними на самом деле. Возможно, они нам и самим пригодятся…
– А заказчик?
– Заказчик… ну а что мы делаем с заказчиками, которые, скажем, что-то не соблюли из договора?
– А он уже?
– Очевидно. Интуиция меня никогда не подводит.
– Так, ну и где мне их искать? На чёрном рынке, по коллекциям, в музеях?
– Я свяжу тебя с человеком. Завтра приходи в «Караваевых» на Тверской в районе полудня, с тобой там встретятся.
– Я один туда поеду?
– Я поговорю с ребятами, может, кого тебе в помощь пришлю. Подсобят. Но будь осторожен. Заказчик – мутный тип.
Всё это совершенно не нравилось Григорию.
Маша вернулась домой, прошла в комнату и, не снимая школьной формы, упала на постель.
– Привет, – донеслось из угла.
Девочка сначала вздрогнула, потом выдохнула. Она пока ещё не привыкнуть к тому, что в её доме живёт Евгений Онегин, хотя и шли уже четвёртые сутки. Онегин же, несмотря на то, что в его распоряжение отдали свободную комнату, продолжал проводить большую часть времени в комнате Мэл. В пустой и необжитой спальне он чувствовал себя неуютно. Тем более, здесь в Машино отсутствие можно было пользоваться её компьютером.
– Как прошёл твой день? – вспомнила о вежливости Мэл.
– Я учился печатать на клавиатуре – вроде бы, у меня даже неплохо получается. По истории России после войны дочитал до 60-х годов 20 века, а дальше всё стало непонятно.
– А, забей. Начиная с этого периода там никому ничего не понятно, даже тем, кто в это время жил. Это эпоха такая, твои мозги тут не при чём. Если хочешь хоть во что-то там въехать, лучше фильмы умные посмотри какие-нибудь. С фильмами разобрался?
– Пока нет. Мария, а вы, то есть ты, не поможешь мне?
Мэл поморщилась:
– Ну какая я тебе ещё «Мария»? Мне что, тридцать лет? Я же говорила: для друзей моё имя «Мэл». Что, трудно запомнить три буквы? Или ты не мой друг? – прищурилась девочка.
– Друг, конечно… – поспешил заверить её Евгений. – Просто… извини, я пока так не могу. В смысле, обращаться к барышне таким словом. Звучит как собачья кличка. Может быть, «Мари», а? Как тебе? В моё время было принято использовать французские аналоги имён…
– Да знаю я, как было в твоё время… – Мэл уже жалела, что затеяла этот разговор. Ей он быстро наскучил, а вот Онегин со своим аристократическим занудством явно мог мусолить эту тему ещё долго. Она махнула рукой и разрешила: – Ладно, фиг с тобой, хоть горшком… Что там у тебя была за просьба?
– Научишь меня готовить?
Мэл рассмеялась.
