– А я и сама не умею. Обычно мама готовит, а если ей лень, можно просто заказать доставку.
– Доставку?
– Готовую еду.
– Тогда давай закажем. Покажи, как это делается. Я так понимаю, это важная часть вашей жизни.
Через час Мэл с интересом наблюдала за тем, как Онегин пытается совладать с палочками и роллами. Ходячая «энциклопедия русской жизни» очень старалась не ударить в грязь лицом и справиться с невиданной едой. В грязь лицом Женя, конечно, не ударял, зато всё вокруг него оказалось забрызганным соевым соусом. Вдоволь налюбовавшись его страданиями, Мэл принесла-таки ему вилку.
– А почему сразу нельзя было есть это вилкой?! – возмутился Женя.
– Ну, мне было интересно, как пройдёт диалог культур, – невинно захлопала ресницами Мэл.
Онегин недовольно запыхтел.
– Что мы будем делать дальше? – деловито поинтересовалась Мэл, когда они покончили с едой. – Все остальные объяснили тебе, что происходит и как нам выжить в мировой войне, которая нафиг не сдалась?
– Тебе придётся быть осторожнее, а мне придётся помочь господам, – лаконично ответил Евгений.
– Э, нет, так не пойдёт, – запротестовала Мэл. – Ты думаешь, я упущу возможность поучаствовать в приключениях? Серьёзно?
– Это не приключения, Маша, – попытался образумить её Онегин. – Это достаточно опасное дело, как я понял.
– Значит, не очень хорошо понял. Давай так: я помогаю тебе освоиться в этом мире, а ты за это берёшь меня в приключения? Идёт?
Онегин вздохнул.
– Вероятно, у меня нет выбора. Что ты умеешь? Ездить верхом? Охотиться? Стрелять или фехтовать?
Мэл скорчила презрительную гримасу.
– Ты бы ещё спросил, умею ли я топить печь. Или читать звериные следы. В современном мире это всё не нужно. Вождение, компьютерная грамотность, финансовая стабильность, навык абьюза. Это всё, что у тебя сейчас должно быть для успешности.
– А абьюз – это что? – растерялся Евгений.
– А это то, что ты делал с этой своей Татьяной. Когда она за тобой бегала, тебе это нравилось, и ты самоутверждался за её счёт.
– Там не совсем так всё было… – осторожно возразил Онегин, но Мэл его не слушала. С типично подростковой бестактностью она уже ляпнула:
– Кстати, она тоже призвалась, ты не знаешь?
Онегин задумался. Скорее всего, здесь только он, а вспоминать про Татьяну ему было неприятно. Он неоднократно раскаялся в содеянном ещё в том мире, и ему не хотелось, чтобы это ощущение преследовало его и здесь.
Девочка поняла, что сболтнула лишнее.
– Эй… – неловко заговорила она. – Ты это, сорян… Давай кино посмотрим?
– Хорошо.
Маша долго думала, что выбрать, но, посмотрев на несчастного Онегина, загрузила спагетти-вестерн. Онегин подлетел к экрану пулей и уткнулся в него. Непонятно почему, но Дикий Запад был ему весьма по душе.
Кино Онегин смотрел совершенно по-детски: он елозил в кресле, переживал за героев, вздрагивал от выстрелов, но при этом не спрашивал Машу «что будет дальше?». Девочку больше забавляло поведение нового соседа, чем фильм. Время от времени она отрывалась от экрана и читала ленту новостей. Вдруг среди сообщений возникла знакомая аватарка и два слова рядом с ней: «Как ты?»
На пару секунд у Мэл перехватило дыхание, а затем она издала громкий победный вопль. Евгений подскочил на кресле и уставился на неё с ужасом. Девочка вскочила, запищала, побегала по комнате, ещё раз посмотрела в телефон, вновь запищала и пронеслась от окна к двери и обратно.
– Мария, ты в порядке? – испуганно спросил Онегин, таращась на неё круглыми глазами.
Она покосилась на Евгения, посопела и вновь запищала.
– Да что случилось?! – воскликнул дворянин.
– Олег написал! – восторженно выпалила Мэл.
– Что ещё за Олег? – подозрительно поинтересовался Онегин.
– Ну как?! Ну Олег! Он с одиннадцатого класса. Он, такой, такой… Что я должна ему ответить?
– Что угодно, лишь бы не в стихах! – скептически ответствовал Евгений и неожиданно засмеялся.
Новая реальность определённо начала менять его. Мэл заверещала что-то невразумительное и убежала с телефоном на кухню.
Город гудел. Вася докурил самокрутку и стал спускаться в метро. В подземке он почти всегда чувствовал себя неуютно, кроме тех раз, когда ему приходилось выходить на станции «Площадь Революции». Он мог долго с какой-то тоской всматриваться в бронзовые изваяния, чувствуя временами, будто смотрит на своё отражение. Сегодня его путь тоже лежал через любимую станцию.
Вагон был полупустой. На «Китай-Городе» на место рядом с Васей села девочка, на вид восьмиклассница, которая что-то долго записывала в тетрадь, а потом вдруг принялась яростно зачёркивать. В тот самый момент, когда тетрадный лист почти полностью покрылся плотной неровной штриховкой, состав вздрогнул и остановился. Машинист по громкой связи заверил, что поезд скоро отправится. Тёркин, не привлекая к себе внимания, по своему обыкновению рассматривал других пассажиров, как вдруг за дверью во мраке тоннеля промелькнула тень. Вася вгляделся туда, но больше ничего не происходило.
