«Если выстрелить сейчас, под углом сорок пять градусов, пуля отрикошетит от столба, и если он будет стоять, где стоит…»
Онегин выстрелил. В следующий миг Печорин взвыл и схватился за свою руку, выронив револьвер. Дальше уже на него накинулся Тёркин, который почти ничего не видел и действовал скорее на звук, и напрыгнул Женя. Они повалили человека в белом на землю и скрутили, пресекая всяческое сопротивление.
Григорий брыкался, его белый плащ пачкался в земле, крови и чёрной жиже, оставшейся от крысы.
Мэл озиралась по сторонам, надеясь, что случайных свидетелей поблизости нет.
– Девушка, ну что вы стоите, позовите полицию! – закричал вдруг Григорий.
Девочка посмотрела на всю эту возню и на секунду встретилась глазами с Печориным. Этого было достаточно. Мэл послушно достала телефон и, как заворожённая, начала набирать номер, совершенно потеряв связь с реальностью. Печорин же сам испортил себе акцию спасения, вывернув левую руку и ударив Онегина в челюсть. Почувствовав боль Евгения, девочка тут же очнулась.
– Женя! Врежь ему! Больно же! – возмущённо закричала она.
Еще несколько секунд сопротивления, и Печорин окончательно сдался.
– Хочу заметить, что если эта барышня с вами, вы должны благодарить меня за её спасение, – тяжело дыша, попытался начать переговоры Григорий.
– Имя! – приказал Василий.
– Да что ж вы прицепились-то?! Жорж.
Тёркин отчаянно пытался разглядеть хоть что-то, но глаза щипало, и слёзы катились по его лицу.
– Что ты здесь делал? – не отступал тем не менее солдат.
– Работал! – в тон ему огрызнулся Печорин.
– На кого?!
– Да будь ты проклят со своим допросом! На себя!
– Ребята, остановитесь, пожалуйста! Он помог мне спастись от кляксокрыс! – попыталась прекратить этот балаган девочка. – Я видела его недавно в кафе, он блогер.
– Ах, блогер! А он неплохо дерётся для блогера! – крикнул Тёркин.
– Да чтоб тебя!.. Пустите меня, мне нужно перевязать рану. Я не сбегу. Попробуем поговорить. – Григорий злобно вздохнул. – Слово русского офицера.
Тёркин и Онегин ослабили хватку. У Печорина потемнело в глазах.
– Русский офицер, а давно ты здесь, в Москве? – уже чуть более миролюбиво поинтересовался Вася.
– Какое-то время. А что вам нужно? Дорогу к мавзолею подсказать? Вы не особо похожи на туристов, – прокряхтел Григорий, садясь на земле.
– Тебя вот такие твари не смущают? Это прям «всё нормально»? – подозрительно прищурился Василий.
– Ты идиот? Я многое в жизни повидал, но такого ещё нет! – раздражённо воскликнул Григорий.
Тёркин ещё раз потёр глаза и встал. За ним последовал и Онегин. Печорин поднялся, осмотрел себя, свою руку, которую, по счастливой случайности, только задело пулей. И казалось, что все стороны готовы к разговору в спокойной обстановке, но тут Онегин всё же разглядел лицо Григория.
– Я тебя помню, – оскалился Онегин. – В прошлую нашу встречу ты позорно сбежал!
После этих слов дворянин вновь направил винтовку на «героя нашего времени», но тут вмешался Тёркин, решительно положив ладонь на дуло и пригнув оружие к земле.
– А, так это был ты… – Печорин потёр челюсть. – Вот ведь неувязочка вышла. Но вы же забрали жемчужину? Какой с меня спрос?
– Ууууу, что началось, – усмехнулся Тёркин. – То, есть полагаю, ты здесь затем же, зачем и мы, раз тоже охотишься на жемчужины?
– Только вам за это не платят, – пробурчал себе под нос Григорий.
– Кто тебе платит? – мгновенно вскинулся Василий.
– Понятия не имею, у меня заказ от хозяина одной антикварной лавки. Он посредник, я исполнитель, прямой связи с клиентом у меня нет.
– Ты врёшь!
Печорин уже не обращал на них внимания, зубами отрывая подкладку плаща и делая из неё перевязку.
– Я готов вам сейчас что угодно сказать, просто отвяжитесь от меня… – устало поморщился он.
Тут уже Тёркин, всё ещё рыдающий от перцового баллончика, отобрал у Жени винтовку и наставил на Печорина. Мэл ошалело наблюдала за происходящим, словно вживую видела «мексиканскую дуэль». Печорин посмотрел на своих противников, закатил глаза и поднял руки.
– Слушайте, давайте на чистоту. Меня зовут Григорий Печорин, после своей смерти в моём мире я воплотился в этом. Но я понятия не имею, как именно. Я здесь второй год. Я не хочу возвращаться в свой мир, меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь, и любого, кто хочет мою жизнь испортить, я убью. До вас мне встречались те, кто предлагал к ним присоединиться, и я отверг их предложение.
– Почему? – заинтересовался Онегин.
– Может, потому что меня не привлекает работать на кого-то? Может, потому что я ценю свою свободу больше, чем что-либо ещё? – ядовито предположил Печорин.
– Если ты отказал им, то как ты выжил? – хмуро спросил Василий.
– Периодически по мою душу приходят, но я умею постоять за себя. Я не хочу воевать с вами, но если вы будете угрожать мне, я буду вынужден воевать и против вас тоже.
– Мы не ищем врагов, Григорий, – примирительно сказал Тёркин.
– Вот как? А мне кажется, наоборот. Вон, мистер шляпа второй раз прямо-таки нарывается, чтобы я прострелил ему череп.
– Чтобы прострелить мне череп, нужно сначала научиться стрелять, любезный, – высокомерно обронил Онегин.
