Онегин фыркнул. Он не верил, что даже в этом мире можно победить смерть. Смерть, как и удача, натура страстная и переменчивая, никогда не знаешь, какую выходку она выкинет. И кого выберет своей дланью.
Секундомер вновь запищал, и Тёркин стал отжиматься уже на одной руке. Онегин смотрел на это с удивлением: дворянин не обладал такой силой, да и вообще вряд ли смог бы отжаться даже один раз.
– Чего притихли? – спустя пару минут молчания, поинтересовался Василий.
– И ты не устаешь? – ошарашенно проговорила девочка.
– Пока нет.
– И тебе не больно?
– А должно? Мэл, ты задаешь много вопросов. А в твоём возрасте было бы неплохо просто заниматься физкультурой, – весело посоветовал Тёркин.
– Я не люблю это всё… Бегать, там, отжиматься… Я же девочка, – передёрнула плечиком Мэл.
– Да, но ты позиционируешь себя как бунтарка, делаешь вид, что тебе никто не указ и ты самостоятельна и сильна… Хэй, давай, падай рядом! И вон, Женя, давай тоже. Так веселее.
– Ну уж нет, – категорически отказался дворянин. А вот девочка выглядела задумчивой.
Секундомер противно запищал. Тёркин перестал отжиматься и сел на пол.
– У тебя есть хоть какой-то план? Где искать ещё жемчужины? И кого ты хотел бы призвать? – спросила Мэл.
– Лично я никого призывать не хочу. И не позволил бы никому испортить ещё одну жизнь, – твёрдо ответил Тёркин.
Мэл всё же сняла кофту и села на пол рядом с Тёркиным.
– Ну, ладно. Допустим, давай я попробую. Что мне за это будет? – капризно сказала она.
– Например, ты быстрее будешь убегать от неприятностей? – Тёркин засмеялся. – Всё просто: ты делаешь столько отжиманий, сколько сможешь, за сорок пять секунд, потом сорок пять секунд отдыхаешь, и так для начала раз пять.
– А потом?
– А потом ты отжимаешься на кулаках.
– А потом?
– На пальцах.
– А есть какой-то предел?
– Угу. Отжиматься от воздуха я так и не научился.
Тёркин ловко встал на обе руки свечкой. Мэл закряхтела. Вновь запищал секундомер, и, к всеобщему удивлению, Вася стал отжиматься в таком положении на одной руке.
– Да ты не человек! – поперхнулся Онегин.
– Спину ровнее, – как ни в чём не бывало обратился солдат к Мэл.
Девочка крякнула, хрюкнула и упала на пол после третьей попытки. Начала тяжело дышать. Сорок пять секунд спустя Тёркин принял горизонтальное положение и сказал:
– М-да, ребята, с вами каши не сваришь.
– Ничего другого тоже, – закатывая глаза, ответила Мэл. – Этот готовить умеет так же, как и отжиматься.
– Но я не умею отжиматься! – возразил Женя.
– Угу. И готовить.
Следующий месяц прошёл без каких-либо эксцессов. Только поиски жемчужин не увенчались успехом. Тему присоединения Печорина к Книжным Червям больше не поднимали. Каждый остался при своём мнении, однако Онегин относился к Григорию всё более настороженно. Кроме того, Евгения раздражала манера офицера давать каждому из собеседников неуместные клички и язвительно подшучивать.
И, казалось, появление Печорина стало для Жени единственной проблемой, потому что с каждым днём он всё больше осваивался в современном мире, а жил как у Христа за пазухой, ни в чём не нуждаясь, пока однажды ранним утром среды Христос в юбке не вернулся из школы в плохом расположении духа.
– Может быть, ты всё же займёшься делом? – Маша стояла в дверях своей комнаты, наблюдая, как Онегин валяется на диване и смотрит очередной фильм про Дикий Запад.
– Я охраняю тебя, – беспечно проговорил он и набил рот чипсами.
Маша прошла по комнате, собирая обёртки и фантики, после чего выругалась и раздражённо поинтересовалась:
– Ты не искал работу?
– Напомню тебе, что мне негоже работать, – надменно ответствовал дворянин.
– Очнись, ты в двадцать первом, мать его, веке! Ты жрёшь еду, ты занимаешь место! И ты взрослый человек, пора бы уже приносить какую-нибудь пользу!
– Я думал, что не мешаю тебе. – Евгений выглядел оскорблённым.
– А ты не думал, что у меня может быть своя жизнь? Без тебя, без вас всех! Опять же, моя мама! Ты сидишь практически у неё на шее! – продолжала клокотать Мэл.
– Я не понимаю твоего недовольства.
Маша взбесилась и начала кидаться в Женю всем, что попадалось под руку.
– Моё решение не подлежит оспариванию! Либо ты идёшь работать, либо пошёл вон из моей хаты! Живи с Маргаритой, с Тёркиным, ну вас всех к чёрту!
Онегин только пожал плечами.
Выгнать его из дома Мэл не могла, но и находиться рядом с ним не могла тоже. Причиной такой резкой смены настроения, конечно же, были любовные перипетии в школе. Точнее, это Мэл считала произошедшее любовной перипетией. Предмет её обожания и ночных переписок – одиннадцатиклассник Олег – уже три дня не отвечал на её сообщения, находясь в сети, а в школе был замечен прогуливающимся с одной из своих одноклассниц. Естественно, юное сердце Мэл было разбито, и никаких мужчин она видеть не желала. Включая вымышленных. Так что она предприняла самое верное решение в такой ситуации: забрать из дома игровую приставку и уехать на несколько дней пожить к Виолетте.
