Иван вызвал такси. Подъехавший через несколько минут водитель, естественно, запротестовал. Тогда мужчина достал из кармана то, что в нашей стране, да и почти во всём мире, способно решить большинство проблем: небольшую пачку оранжевых купюр, – и сунул водителю. Возражения тут же закончились, а водитель улыбчиво помог загрузить бездыханного Онегина в салон.
Машина приехала на Кутузовский проспект. Иван не без помощи водителя втащил Евгения в квартиру и закрыл дверь.
Бендер совсем не следил за временем, так он увлёкся обсуждением по скайпу расследования дела о погибшем мальчике, превращённом в адскую гончую.
– Итак, что нам удалось узнать? Ну, родители ребёнка обвинили интернет и японские мультики. А ещё опасные группы вконтакта, «Синего кита» и чего только не, – начал Остап.
– А на самом деле? – деловито поинтересовался Чичиков.
– А на самом деле всё гораздо печальнее… – вздохнул Василий.
– Черви, прекратите драматизировать, – вклинился в чат Базаровский голос. – Это убийство, мне знаком почерк.
– Нет, Док. Это не та тварь, на которую ты думаешь, – возразил Тёркин.
– Серьёзно? – В тоне Евгения проскользнул скепсис.
– Я приходила в его школу. Узнала, что мальчик был весьма замкнутый. Необщительный. Одноклассники говорят, постоянно сидел в своих тетрадках. Они его не любили, – сообщила Маргарита.
– Какое это имеет отношение к делу? – Скепсис сменился лёгким раздражением.
– Да подожди ты! – осадил товарища Павел.
– У мальчика была богатая фантазия. Он сочинял истории, – всё так же задумчиво продолжала Марго. Она словно сама пыталась уловить в излагаемых ею фактах какой-то скрытый, ускользающий от них смысл.
– Оу, – только и сказал Чичиков.
– Незадолго до исчезновения он принёс в школу свои рассказы, но его осмеяли. Что произошло дальше, неизвестно. Мы думаем, что что-то или кто-то превратил его в… вот это вот существо, – невесело закончила Маргарита. С трагическими последствиями жестокой критики она была знакома не понаслышке.
– А как тогда вы объясните появление тех кляксопсов, которые напали на нас месяц назад и которые не превратились в людей после того, как мы их уничтожили? – вспомнил Тёркин.
– Это ещё какие-то твари, – поморщился Бендер.
– Так, стоп. – встрял в разговор Печорин. – Давайте структурировать всё, что у нас есть. Раньше этих тварей не было? Они стали появляться после того, как призвали Онегина, так?
– Именно, – подтвердила Марго.
– На каждого положительного персонажа призывается один отрицательный. Значит, вы упустили момент, когда Барыня призвала кого-то. И этот кто-то начал активно использовать свою силу.
– Спррраведливо, Искуситель. – В чате появился хрипящий голос, напоминающий и рык и лай одновременно.
– Возможно, эти псы и поглощают детей, и мы встретились с оболочкой. А возможно, это две разные сущности, – задумчиво проговорил Остап.
– В криминальной хронике есть что-нибудь ещё про пропавших без вести или что-то такое? – подал голос до сих пор молчавший Родион.
– Ну, случай в Отрадном… там тоже человечек вёл паблик в сети и публиковал рассказы. Этот момент меня напрягает, – вздохнула Маргарита.
– Кстати о пропавших без вести, – вспомнил вдруг Бендер: – Позвоните кто-нибудь Мэл. Я не могу дозвониться до Евгения, он должен был приехать ко мне сегодня, там у них долгая история… И его всё ещё нет.
Бессмысленные шутки и подколы Червей прервал Тёркин, который объявил о том, что Онегин не возвращался домой и Мэл его ищет.
В любом городе есть такие места, о которых знают только те, кому положено знать, и те, кого первые посвятили в тайну. Таким местом и был один интересный, но малозаметный паб, находящийся в районе Чистых прудов. Кроме множества сортов крафтового пива и сидра паб этот мог похвастаться весьма необычной атмосферой и антуражем. С порога вновь пришедшему бросалось в глаза огромное настоящее дерево в центре зала, а потом и винтажные вещи, и надписи на стенах, и химеры, созданные из черепов и манекенов.
Он очень любил это место, особенно любил приходить к открытию и сидеть в дальнем углу верхнего зала, выводя в дневнике строчку за строчкой. Когда сочинительство наскучивало ему, он заказывал себе бокальчик имбирного эля и подсаживался за какой-нибудь столик, за которым говорили о литературе. Как правило, говорящие были юноши и девушки, которые уверенные в том, что они не такие как все и что от всех их отличает талант. Именно среди подобного сборища было удобно искать нужных людей.
Нужные люди, как правило, были мрачнее тучи и злобно давились своим пивом, слушая, как за соседним столом кто-то похвалялся сотнями лайков в инстаграме и вконтакте и тысячами подписчиков на фикбуке и литресе. Он научился отличать нужных очень легко. Зависть и обида – вот два чувства, которыми от них веяло за несколько метров. Кем же были эти обиженные? Теми, кто пробовал себя на поприще литературы и не сумел добиться на нём ничего большего, чем пара десятков лайков, да и то от друзей и родни.
